Чтение онлайн

–  Да, это я… - сказал он. Я протянул ему небольшой сверток, на котором так же значилось его имя. Удивительно, как я не заметил этого ранее…

–  Значит это вам, - он принял посылку и повертел ее в руках.

–  Ммм… хорошо… мне надо где-нибудь расписаться?»

–  Да… вот здесь… - я протянул ему планшет. Он поставил свою подпись. Пафосную, громкую, с большими буквами М и У.

–  Спасибо, - сказал он и принялся закрывать дверь. Я остановил ее рукой.
– Я что-то забыл?

–  Да… ты забыл…

–  Что?
– его лицо исказилось. Этот человек не привык к тому, чтобы с ним разговаривали таким тоном.

–  Ты забыл меня… Майкл…

–  Кто вы?…

–  Не узнаешь?
– он присмотрелся ко мне.

–  Что… Иззи? Иззи Голдмен?

–  Да…

–  Тот самый Иззи Голдмен?

–  Именно он…

–  Ну, надо же… - он заулыбался.
– Кто бы мог подумать… спустя столько лет… Иззи…

–  Рад меня видеть?

–  Рад? Что? Ты вообще о чем?
– он смеялся.
– Постой… постой… не уходи никуда… она должна это видеть… Люси! Люси, посмотри, кто к нам пожаловал…

Она подошла. Люси. Люси Уиллис. Я не помнил ее девичьей фамилии, но прекрасно запомнил ее лицо. Она была среди тех девчонок, что посмеивались надо мной в момент истязательств Майкла. Посмеивалась, когда я лежал на холодном полу со спущенными штанами…

–  Кто?… Боже… Боже милостивый…

–  Ты узнаешь его?

–  Это же… это же Иззи, Майкл! Это же тот самый Иззи Голдмен!

–  Представляешь?! Вот уж рождественский сюрприз…

Они стояли и обсуждали меня, как будто меня и вовсе не было рядом. Как будто я был пугалом, над которым все потешались… обсуждали, как будто я вовсе не был человеком.

–  Эй, Иззи…

–  Да…

–  А ты помнишь, как мы подтрунивали тебя?

–  Я помню все…

–  Эй, малыш Иззи! Спой-ка нам! Спой-ка нам рождественский гимн…

–  Перестань, Майкл, - она попыталась остановить его, но как-то неуверенно.

–  Да брось… это же весело, верно, малыш Иззи? Это же безумно весело! Давай, спой нам…

–  Я не буду петь…

–  Что? Будешь… еще как будешь…

–  Ты ошибаешься…

–  Я никогда не ошибаюсь, малыш Иззи… именно поэтому я здесь, в тепле и уюте, а ты приносишь мне посылки. Это твое место по праву…

–  Заткнись…

–  Что? Что ты сказал? Кому это ты сказал заткнуться, а, щенок?

–  Тебе… я не буду петь… ни для тебя, ни для кого бы то ни было…

–  Будешь, сукин сын… ничтожество… пой рождественский гимн! Я приказываю тебе!

Его тон был именно таким, каким я запомнил его с детства. Мне показалось, что Майкл Уиллис изменился, но это был просто повзрослевший мальчишка. Мальчишка, который любил жестокость чуть меньше, чем любил самого себя.

–  Пой!

–  Нет!

–  Пой, я тебе сказал! Не то я тебя проучу!

–  Я не буду… - от обиды у меня защемило в душе. По лицу побежали слезы, за которые стало еще более стыдно. Люси смотрела на меня и улыбалась.

–  Ах ты тварь… - он схватил меня за воротник и с силой скинул с крыльца. Я больно ударился спиной о плитку, которой была выложена дорожка к его дому.
– Проваливай! И не смей больше появляться у меня на глазах, не то я сверну тебе шею, мразь! Пошел вон!…

Это были последние слова, которые Майкл Уиллис сказал своим привычным тоном. Я помню, Боб… я помню, как поднялся на ноги, отряхнул себя от снега, снял с плеча сумку и отложил ее в сторону. Помню, как я сжал кулаки и бросился на дверь, которая оказалась на удивление хлюпкой. В это время на улице уже никого не было, и даже машины не проезжали мимо… никто не видел, как я ворвался в их дом…

Я был взрослым… да, на какой-то миг я себя снова ощутил тем самым маленьким мальчиком, но это чувство испарилось настолько быстро, что я даже не успел этого заметить. Мои мускулы были сильны, а в моих венах текли ненависть и ярость. Я помню лицо Майкла, когда он увидел меня, ворвавшегося в его хрупкую крепость, зовущуюся домом. Помню, как он что-то сказал, но моя реакция оказалась гораздо проворнее его слов. Я схватил лампу, стоящую на небольшом столике в прихожей, и ударил его, сломал ногу. Он закричал, но кроме меня и его семьи больше никто не услышал его крика: снежная буря за окном была моим союзником, темным мстителем, как и я сам… она поглотила все, что в ту ночь доносилось из дома Майкла Уиллиса.

Я пытал его, Боб… я пытал их всех… избивал их у него на глазах, чтобы он почувствовал ту же боль, которую чувствовал я сам в детстве. Я видел страх в его глазах, и это чувство опьянило меня… в тот момент я уже не понимал, что творю… я наносил удар за ударом, подбегая то к одному, то к другому. Для меня уже было неважно, кто попадает под моя ярость. Мне достаточно было время от времени оглядываться на Майкла и смотреть, как из его красных глаз льются слезы, как его рот искажен болью… мне нравилось смотреть, как он страдает…

Последним…

Боб… последним был тот самый мальчик, которого я видел через окно - младший сын Майкла. Он смотрел на меня непонимающими глазами, но для меня это уже было неважно…

Я сделал это… Боб… я убил их всех… одного за другим, и в тот момент, как последним остался сам Майкл, я подошел к нему, поднял и заставил смотреть на свое детище. Я заставил его смотреть на то, что сделал собственными руками. Руками, которыми никогда прежде не мог сделать боль… но сделал…

Он уже ничего не говорил… он проклинал меня, обещал убить, когда я только приступил к своей мести, но потом… потом у него закончились слова, и он только выл от боли, которая разрывала его сердце точно так же, как когда-то было разорвано мое…

С ним я сделал это медленно… я смотрел на обессилившее тело и понимал, что теперь, когда мои руки были в крови… в детской крови, Боб… я был отмщен…

Я покинул их дом. Цинично выйдя из дома и поправив куртку, я прикрыл входную дверь и поднял с земли свою почтовую сумку. Морозный ветер щекотал мою кожу. Я укутался и двинулся по направлению к дому. В этот вечер я исполнил то, о чем мечтал долгие годы. Я убил его… а перед смертью… перед смертью он видел ту же жестокость, которая переполняла его самого.

Иззи замолчал. Слезы капали на стол. Роберт смотрел на него дрожащими глазами.

–  Я пришел в полицию и сдался спустя несколько дней. Я считал, что мне незачем больше жить, и был абсолютно прав. Я хотел, чтобы меня убили, самым ужасным способом, какой только могли бы найти. Но, как оказалось, нашелся более извращенный и жестокий способ заплатить за свои грехи. Я умер, Боб… умер почти столько же раз, сколько жизней я отнял. Я убийца, Боб… убийца в прошлом… и сейчас… Господи Боже… Боб… я ведь даже не знаю, кто я сейчас такой… удался ли ваш эксперимент, или нет? Смогу ля и сдержать свою ярость, случись это со мной еще раз? Я не знаю… Боб… я не знаю этого…