Чтение онлайн

— Вы упрощаете, — Васильев покачал головой, — не всегда выгодно убивать. Зачастую гораздо лучше проследить, втереться в доверие, провести игру с дезинформацией… Не мне вам это рассказывать, в общем.

— Но при этом необходимо оставаться в тени, не так ли? Зачем тогда раскрылся «доктор»?

— Лаборатория… — Полковник поднял брови, словно его посетило какое-то озарение. — «Доктор» просто поднял вас с постели, чтобы вы могли расследовать происшествие в лаборатории!

— Ваше мышление даже более нестандартно, чем мое, — признался Дремов. — Я пока не вижу никакой связи между покушениями на мою жизнь и загадочным молчанием ученых…

— Леонид и ваше общение через мыслеусилитель, прототипы межзвездных порталов и агентурное присутствие Поднебесной, покушения на агента Эллады… Чего вам еще недостает?

— Третьей стороны…

— Да нет никакой третьей стороны! — Васильев возмущенно махнул рукой. — Вы оберегаете, вернувшись в прошлое, свои стратегические секреты, белоглазые всеми способами пытаются их стянуть. При чем здесь кто-то еще?

— Кто и зачем похищает молодых людей?

— Имперцы, как я понял из вашего рассказа, — полковник посмотрел на Дремова с недоумением. — Белоглазые…

— Белоглазые — всего лишь андроиды, рабы, которых штампует Поднебесная, они могут служить кому угодно, поскольку не чувствуют ни к создателям, ни к их государству никакой привязанности, вот в чем загвоздка, — капитан покачал головой.

— Давайте отправимся в лабораторию, а по пути все хорошенько обдумаем…

— Резонно, — согласился Дремов и, поднявшись, пошел к выходу.

Небольшой отсек корабля, куда провели меня любезные сопровождающие, был обставлен со спартанской простотой и скромностью. Противоперегрузочное кресло — и все. Солдаты сняли с меня наручники и удалились. Я остался наедине с собой. Свет в каюту вливался из невидимых источников прямо сквозь полупрозрачные стены. Тем же путем проникали звуки.

Приятный женский голос посоветовал мне занять предоставленное посадочное место и пристегнуться. Я исполнил приказ без колебаний, потому что сопротивляться было просто глупо. Да и некому, собственно говоря. Проблемы возникли только с непосредственным выполнением приказа: я никак не мог разобраться, где у кресла ремни. Все решилось само собой, когда все тот же приятный голос сообщил о десятисекундной готовности к старту. Мягкие, но прочные лапы невидимого поля обняли и надежно припечатали меня к упругой поверхности.

Я улетал в неизвестном направлении, на борту неизвестного корабля, из мира, в который попал невесть каким образом, а главное — непонятно зачем.

Отчаяние нахлынуло с новой силой. Вокруг меня рушилась реальность, «данная нам в ощущениях». Грязными потоками бесполезных отходов растекались обретенные за годы жизни привычки и понятия. Я рождался заново, но теперь муки рождения терзали не мать, а меня. Не скажу, что это было мне по вкусу.

Постепенно, вместе с едва ощутимым ускорением, меня объяла дремота. Я довольно флегматично и уже без панических ноток принялся размышлять и анализировать. Первое, что пришло в голову, — та мизерная часть незнакомого мира, которую я успел увидеть по пути в свою каюту, совсем не походила на видения, обрушившиеся на мою голову при помощи мыслеусилителя Дремова. Вернее — сходство было, но призма моего собственного восприятия имела немного другой угол преломления, нежели у капитана. С точки зрения человека, живущего в начале моего родного столетия — то есть меня, — новый мир выглядел подозрительно. Не знаю почему, но все здесь было пропитано каким-то разочарованием. Возможно, дело было во мне самом. Если я ожидал увидеть какие-то не доступные моему устаревшему разуму вещи, а вижу лишь совершенные, но вполне объяснимые чудеса техники, то возникающее от этого недоверие более чем объяснимо. Из вышеизложенного сам собой вытекает вопрос — в чем загвоздка? Почему у меня такое отчетливое ощущение, что меня обманывают? С другой стороны, я беру за отправную точку и вовсе искаженную картину — описание мира его обитателем. Мало того что от подобного «установочного материала» нечего ждать какой бы то ни было объективности, он еще и был адаптирован мной самим: язык, термины, понятные моим современникам выражения и мотивация поступков… Теперь, при объективной проверке, я убеждаюсь, что, сам того не желая, безбожно все переврал.

Впрочем, стоит ли усложнять? Никого мой записанный с чужих слов — вернее, мыслей — рассказ не обманул. (Хотя бы потому, что его никто, кроме Алены, и не читал.) Перед собой я чист. Значит, нужно всего лишь смотреть во все глаза и запоминать, чтобы, если удастся вернуться, внести в свою рукописную книгу необходимые коррективы. Которые, кроме Алены, опять же, никто не прочтет…

Алена!

Что же она подумает, если я не вернусь в течение трех-четырех дней? Скандала, конечно, не будет, но надуется она не меньше, чем на сутки…

Хотя нет, она человек разумный. Позвонит в лабораторию, и Антончик ей все объяснит. А вот в этом случае будет скандал. Без сомнений. И поводом станет мое бездумное и, по мнению Алены, ненужное геройство.

Еще я никак не мог уложить в голове феномен перемещения во времени и пространстве. Да, я лихо объяснял суть происходящего Антончику и другим, но это вовсе не означало, что понимал все до конца сам.

Что-то не стыковалось. То ли грандиозность внезапных результатов нашего эксперимента и сравнительная примитивность современной техники, то ли подозрительная точность попадания слепого выстрела нашей «ловушки» в комфортную обитаемую планету и теория вероятностей… Возможно, все дело было в простой удаче, но после затяжной подготовки, которую устроил мне Дремов через свой мыслеусилитель, я был как бы «привит» от наивной веры в совпадения, и поэтому такое переплетение случайностей казалось мне надуманным…

Мрачный начальник охраны смотрел преимущественно в пол. Он брел в двух шагах позади офицеров, нервно теребя застежку потертой кобуры. Дремов внимательно осматривал каждую мелочь, но ничего подозрительного пока не обнаружил. Когда они подошли к двери лаборатории, двое маявшихся около нее от безделья охранников вытянулись в струнку, однако ничего не доложили.

Докладывать им было попросту нечего. Дверь по-прежнему не открывалась, из помещения не доносилось ни единого звука, а телефоны и телекамеры молчали.

— Здесь есть какое-нибудь укромное местечко? — спросил у начальника охраны Дремов.

— В конце коридора — комната дежурного по этажу, — с готовностью отозвался тот и указал направление.

— Там есть компьютер?

— Мы уже пытались связаться с ними через компьютерную сеть, — опережая, как ему казалось, вопрос, сказал начальник охраны.

— Нет, господин Ли, — Дремов покачал головой, — речь не об этом.

— Есть, и довольно мощный.

— Отлично. Тогда проводите нас в эту комнату.

Господина Ли в комнату с компьютером офицеры не впустили. Сначала он возмущенно вскинул брови, но, сообразив, что возражения не принесут никакого результата, сделал шаг назад и почтительно поклонился.

— Что у вас за план? — переходя на доверительный шепот, поинтересовался Васильев.

— Хочу связаться с Леонидом одним замысловатым способом, — ответил Дремов, включая компьютер.

— Через модем? — полковник усмехнулся.

— Почти… — Дремов кивнул и углубился в работу.

Некоторое время он настраивал программу, потом запустил руку во внутренний карман заветной джинсовой куртки и извлек оттуда гладкий черный приборчик размером с сигаретную пачку.

Полковник с любопытством взял вещицу в руки, немного повертел ее и вернул Дремову.

— Высокие технологии будущего?

— Что-то в этом роде, — ответил тот и поставил приборчик на системный блок компьютера. — Это мыслеусилитель. Прибор для телепатического общения. Он проецирует узконаправленным лучом картинки, образы и ощущения. Например, от меня к вам или Леониду… Главное, чтобы принимающий был в сознании и… в вашем времени.

— Если его забросило куда-нибудь подальше, то может и не сработать?