Чтение онлайн

Решили было отождествлять смерть с прекращением сердцебиения и кровообращения — но даже после полной остановки сердцебиения пациента нередко можно оживить с помощью непрямого или прямого массажа сердца, инъекций и электрических ударов. В середине XX в. ввели понятие клинической смерти, отличающейся от следующей за ней биологической, или «истинной». Если в течение шести-семи минут сердцебиение восстановить не удается, врач выписывает свидетельство о смерти, и пациент становится мертвым юридически. Считается, что за это время в лишенном кровоснабжения мозгу наступают необратимые изменения.

Тем не менее, известен ряд случаев, когда жизнь удавалось восстановить через десятки минут после остановки сердцебиения, и значительных изменений в работе мозга обнаружено не было. Такое случалось, если человек тонул в холодной воде, но был, как вы понимаете, спасен. Резкое охлаждение предотвращало повреждение мозга. В других случаях это было связано с использованием средств, препятствующих сворачиванию крови или растворяющих кровяные тромбы.

Исследования показали, что при полном прекращении кровоснабжения мозга сознание угасает в течение нескольких секунд. Уровень электрической активности мозга падает, а ее характер напоминает фазу «быстрого сна» [9] , во время которого человек видит сновидения. Как и в случае обычного «быстрого сна», если человека в это время «разбудить» (т. е. вернуть к жизни), у него остаются воспоминания о «сновидениях». Эти воспоминания обычно значительно более ярки, чем в случае повседневного «быстрого сна», намного чаще содержат ощущение полета, нередко переживание счастья, яркого света... и вскоре забываются — так же, как и «быстрые сны». Подобные воспоминания легли в основу нашумевшей книги Р. Моуди «Жизнь после жизни». Может ли быть такое, что распространенные представления о загробной жизни связаны только лишь с этим «смертным сном»? К концу книги у вас будет ответ на этот вопрос, хотя сомневаюсь, что он устроит всех читателей.

Последний «сон» длится около минуты, затем электрическая активность падает до нуля. Нейроны мозга как бы погружаются в анабиоз. Однако если кровоснабжение восстановить, они могут вновь «ожить» и возобновить нормальную электрическую активность. В отдельных случаях, как уже говорилось, это может произойти и через десятки минут. Необратимые изменения наступают, когда кровь в сосудах мозга сворачивается и закупоривает их. Это означает, что даже если восстановить кровоснабжение, мозг уже не будет работать как раньше. И хотя структура связей нейронов еще некоторое время сохраняется, «воскресить» человека современными методами уже нельзя. Наконец, в процессе разложения тканей (или в результате кремации) структура связей между нейронами окончательно разрушается. Именно это, видимо, и можно назвать окончательной смертью.

Тело разложилось, претерпело химические и физические изменения, а значит, исчезла целостная система «тело-разум-душа». С телом все понятно, но вот что происходит с разумом и тем более душой, ученые сказать не могут. А тех, кто об этом говорит, до сих пор многие считают шарлатанами или сумасшедшими. Возможно, иногда и небезосновательно.

Чего стоит хотя бы история с «посмертным взвешиванием»! Ходят упорные слухи, не подкрепленные, впрочем, никакими строгими научными данными, что вес тела человека в момент смерти меняется. Есть две версии: одни говорят, что вес увеличивается, другие — что уменьшается. Цифры при этом отличаются на порядок: от 4-6 до 60-80 граммов. Разумеется, указанная разница и составляет вес отлетевшей души или, в другом варианте, «подъемную силу» души. Объяснения этому, повторюсь, строго научно недоказанному феномену дают разные. В одном случае — что душа при жизни имеет некоторый вес, и тело без души становится легче. В другом — что душа много легче воздуха и при жизни приподнимает тело, уменьшая его вес... Пытливый ум, привыкший рассуждать здраво, подобные «факты» наводят на не очень-то приятные гипотезы в естественнонаучном ключе. Может, стоит проверить скорость образования и подъемную силу появляющихся в кишечнике трупных газов, а также изучить прочие биохимические и физические изменения, происходящие с телом в момент смерти и после нее? Да за одну только ночь среднестатистический человек становится легче на полкило за счет испарения жидкости и выдыхаемого водяного пара. Исследования в этой области могли бы многое объяснить без привлечения такого понятия, как «душа»...

Некоторые природные явления вводят человека в соблазн неоправданных фантазий на тему смерти. Например, гусеница, проходящая через стадию кокона и «превращающаяся» в бабочку Есть теория, что древние египтяне именно в подражание насекомым изготавливали мумию-«кокон» покойника, дабы тот мог возродиться в виде нового, более свободного и совершенного существа. К Древнему Египту и свойственным ему взглядам на смерть и человека мы еще обратимся достаточно подробно. Но вот что говорит современная наука: гусеница и бабочка — это два разных существа. Их не связывает ни общая память, ни тем более индивидуальность. Кокон — это могила гусеницы и колыбель бабочки. Гусеница не обретает крылья после смерти — точно так же, как съеденная нами курица не становится человеком.

Другой пример — простейшие одноклеточные организмы. У них естественная смерть особи наступает не в результате старости — бактерии не стареют и в определенных условиях могут жить сколь угодно долго. Смерть и размножение здесь — единый процесс. Деление приводит к прекращению существования данной особи и возникновению вместо нее и, что важно, из нее двух новых. Смерть и жизнь связаны неразрывно, и даже хотелось бы сделать вывод, что смерти как таковой нет на этом уровне организации, поскольку два новых существа, как правило, ничем не отличаются от исходного. Вот слова французского эколога Альбера Жакара: «Бактерия не может знать, что такое смерть, ведь она просто делится на две, четыре части. Смерти для нее не существует. Понятие «смерть» появилось тогда, когда двое соединились, чтобы произвести на свет третьего. Мы позволяем себе роскошь делать что-то новое. А когда делаешь новое, надо освобождать для него место».

Логика оправдания неизбежности индивидуальной смерти опирается либо на доводы о необходимости эволюционной трансформации, либо на рассуждения о будущем благе и бессмертии всего рода человеческого. Биологи-эволюционисты, последователи естественного отбора и проч., любят распространять свои теории с примитивных существ на людей.

Но обязательно ли Род — это кровавый языческий бог, требующий человеческих жертвоприношений? Как и отдельные составляющие его индивидуумы, Род изменяется, проходя свои стадии роста. Да, в прошлом Род, в отличие от человека, претендовал на бессмертие. Так было до недавнего времени. Некоторым философам он представлялся надындивидуальным сверхсуществом, обладающим разумом и волей. Сегодня парадоксальным образом оказалось, что Род не менее, а может, и более смертен, чем отдельный человек, и что для обеспечения его бессмертия бессмертной может и должна стать каждая его человекоклетка. Только какого рода [10] это бессмертие?

Сейчас поздний вечер, а может быть, раннее утро. Я почти сутки проработал над книгой, безвылазно сидя в гостиничном номере. Пора бы отдохнуть. Спуститься в бар, расслабиться в ничего не значащей беседе с кем-нибудь незнакомым. Нет, бар сейчас наверняка пуст. Можно выйти на безлюдную улицу прогуляться и лечь спать, задернув шторы перед первыми лучами солнца... Но на столе передо мной, рядом с портативным компьютером, на клавиатуре которого я набираю эти слова, лежит одна старая-старая вещь. Эта вещь хочет, чтобы я написал о ней, причем именно сейчас. Я пытаюсь ее не замечать, но не получается: кроме компьютера, толстой растрепанной тетради и этой небольшой вещицы, на поверхности стола больше ничего нет. Древние узоры, вырезанные на косточке священной кобылицы... а может, бабушка лукавила, и кость эта вовсе не лошадиная? Индейцы относились к смерти и всему с ней связанному совсем иначе, чем мы. В ходу были человеческие жертвоприношения; это сложно понять современным людям, но часто жертва добровольно соглашалась на свою роль и даже стремилась к ней... Некоторые ритуальные предметы изготавливались из человеческих костей, кожи и т.д. Из чего или из кого сделана эта трубка? Кость кобылицы или... девушки?.. Я мог бы выяснить это у какого-нибудь специалиста. Хотя что изменит такое знание? Я перестану раз в год, в годовщину бабушкиного ухода, набивать ее пахучей смесью и выкуривать, напевая что-то на давно не существующем языке? Нет, не перестану

Я буду курить и смотреть на картины, возникающие в клубах дыма, пока одна из них не откроет дверь моему восприятию [11] .

Я знаю, кто меня там встретит. Сразу за дверью огромная серая летучая мышь попытается преградить мне дорогу. С ней нужно договориться, ведь это привратник и посредник между миром живых и миром мертвых. Летучие мыши — особые существа. Они не птицы, но летают, они спят вниз головой, причем не ночью, а днем, когда все остальные животные бодрствуют и радуются солнцу. Бабушка передала мне слова, которые нужно тихонько спеть Летучей Мыши, чтобы она пропустила меня дальше, в страну нашего предка — Великого Змея.

...Это было очень давно, много веков назад. Наш народ, спасаясь от страшной и неодолимой напасти, шел на север, медленно пробираясь через узкие горные ущелья. Впереди бесшумно двигались разведчики, за ними воины, за воинами старики, женщины, дети, затем шаман с двумя учениками. Замыкал колону еще один отряд воинов. Вторую неделю шел проливной дождь. И вот однажды поздно вечером послышался страшный грохот — это рухнула плотина, сдерживавшая горную реку. Тем временем наше племя шло по дну глубокого каньона. Вода начала быстро прибывать. Люди пытались карабкаться по почти отвесным каменным стенам, но срывались и падали. В последней надежде народ мой обратился к шаману и тот песней стал призывать нашего предка и защитника — Великого Змея, чтобы он спас своих детей. Силы у всех были на исходе, люди захлебывались и отчаянно сопротивлялись натиску ледяной воды, смешанной с песком и глиной; тела самых слабых уже подхватило и унесло бурным потоком куда-то во тьму, на острые камни...

— А потом? Что было потом? Как они спаслись? — спрашивал я и тряс за рукав словно внезапно уснувшую или впавшую в глубокую медитацию бабушку.

После долгих усилий с моей стороны она сфокусировала на мне взгляд своих непроницаемо черных глаз, вынула изо рта трубку и ответила:

— Они не спаслись.

— Нет, не может быть! Великий Змей должен был помочь им!

— Он не стал им помогать, и они все умерли.

— Но ведь мы живы, значит, кто-то из них уцелел?!

— Нет. Никто.