Чтение онлайн

После завтрака Подоксенов навешивал на дверь замок и уходил на весь день «на службу». Этого требовал Густомесов. Когда тот пытался выказать недовольство, Владимир снимал очки и делал удивленные глаза.

— Ты что, не видишь, чем я тут занимаюсь? Жить тебе надоело?

Подоксенов подхватывал пальто, шапку и неуверенно пятился к порогу.

— А сам? Сам-то ты что, заговоренный, что ли?

— Не знаю, что это такое. В курсе физики и химии подобного не встречал.

— Ну и ну! — качал круглой головой Подоксенов. — Смотри, однако, поосторожней, не подорвись сам. Где мы другого такого Архимеда возьмем?

— Архимед не делал бомб. Наука в его время до них еще не дошла.

— Если бы ты жил в его время, все одно придумал бы!

— Ты еще здесь, Петька?

— Все, все, ухожу!

Подоксенов бросал на друга последний восхищенно-прощальный взгляд и осторожно закрывал за собой дверь.

Оставаясь один, Густомесов весь отдавался своему опасному и вместе с тем любимому делу. Думать о трагических случаях не было ни времени, ни желания. Кроме того, он был молод. Двенадцатого октября ему исполнилось восемнадцать лет, а кто в восемнадцать всерьез думает о смерти?

Он давно уже заметил, что тревожные мысли и дурное настроение всегда мешают ему в работе: то цилиндр для «македонки» получится косым, то пробирку с серной кислотой уронит, то еще что-нибудь. Поэтому старался всегда быть спокойным, собранным, даже веселым. Мурлыкал какие-то песенки. Читал на память стихи. Вслух беседовал с великими химиками. Или молча думал о Соне…

Говорить о Соне вслух Владимир себе не позволял. Другое дело — думать! А думалось о ней так хорошо! Мысленно он дарил ей цветы, угощал пирожными, катал в лодке по вечерней Деме, целовал ее теплые душистые руки, говорил какие-то удивительные слова, каких не найти ни в одном словаре на свете… и в то же время делал свое дело. И все у него получалось, все ладилось. Даже капризная пикриновая кислота вела себя вполне благоразумно и миролюбиво, спокойно остывая в гипсовых формах и превращаясь в грозный, всесокрушающий мелинит…

Соня — гимназистка, младшая сестренка Володи Алексеева. Когда прошлой зимой Алексеев поселил его у себя, он и предположить не мог, кем станет для него эта милая, любознательная девушка. Хорошо, что она этого не знает. Даже не догадывается. А он будет думать о ней. Только думать. И ему от этого хорошо.

По вечерам возвращался Подоксенов. Осторожно приоткрывал дверь и первым делом осведомлялся:

— Ну как, живой?

Владимир оставлял свое дело, и они вместе топили печь, готовили ужин, обсуждали принесенные Петром новости. Чаще всего они были невеселыми. В Екатеринбурге схвачены новые члены комитета. Забастовка в депо не удалась. Повсюду — обыски и аресты. Многие товарищи в тюрьме. В среде партийцев идет отчаянная полемика о выборах в новую Государственную думу. Захваченный меньшевиками Центральный Комитет партии на чем свет стоит ругает боевые организации и требует их роспуска. А они, не подчиняясь ему, на свой страх и риск продолжают свое дело, ждут нового подъема, готовят его…

Однажды после такого вечернего разговора Подоксенов попросил Владимира обучить и его своему «колдовскому» ремеслу.

— Одному тебе трудно. Да и много ли ты сделаешь один? А начнем вдвоем, сразу дело пойдет веселее, вот увидишь!

— Это верно, — раздумывая, соглашался Густомесов. — Вот только теоретической подготовки у тебя нет. Может, за книжки засядешь? Они у меня есть.

Книжки эти Подоксенов видел и даже не раз перелистывал. «Записки по применению подрывных патронов к порче и разрушению железнодорожных сооружении», «Взрывчатое вещество «Беллит», «Взрывчатое вещество Фарье «Аммонит», «Минное искусство», «Руководство по подрывному делу с атласом 245 чертежей»… Чтобы разобраться во всех этих формулах и чертежах, трех классов приходской школы было явно недостаточно, и он беспомощно качал головой: нет-нет, такая наука ему не по плечу! Вот и сейчас, услышав об этих книгах, он сразу сник.

— Хорошо тебе, за твоими плечами — реалка. Да и голова — будь здоров! А у меня что? Таблицу умножения и ту вызубрил не до конца.

— В нашем деле не зубрить, а понимать нужно, Петя.

— А ты мне показывай и объясняй. Этак и быстрей и лучше будет. Ну хотя бы сначала на пластилине. А я пойму, ей-богу!

Приобрели пластилин, стали заниматься. Потом приступили к изучению запальника. В ту же ночь едва не случилась беда. Вечером кто-то из них, убирая стол, допустил досадную оплошность, сложив стеклянные пробирки на пакетик с бертолетовой солью. В одной из пробирок оказалась серная кислота. Ночью она вылилась на пакетик, и тот полыхнул таким огнем, что в квартире едва не вылетели окна. Дальнейшую учебу пришлось отложить до лучших времен.

Как-то вечером вместе с Подоксеновым пришел Литвинцев. Владимир как раз заканчивал сборку очередной македонки, и он подсел к нему посмотреть.

— Никогда не видел, как делаются эти штучки. По-видимому, просто, а как?

Гордый за друга, Подоксенов весь засиял.

— Для нашего Архимеда такое дело — раз плюнуть!

И Густомесову:

— Покажи, Володька, свое искусство! Что тебе стоит?

— Вам действительно интересно? — смутился застенчивый Густомесов. — Ну, тогда смотрите. Это и в самом деле просто, сейчас убедитесь…

Заготовки у него были, и он начал сборку.

— Вот видите — в руках у меня два картонных цилиндра. Один вставляем в другой. Пространство между ними заполняем динамитом или гремучкой. В меньший цилиндр вставляем пробирку… Сверху ее запаиваем… Концы обклеиваем… Туда подсыпаем… Донышко закрываем… Готово, можно бросать.

Густомесов уверенно взял бомбу и, увлекшись показом, занес ее над головой, как бы готовясь бросить в противника. Подоксенова будто ветром от стола унесло.

— Володька, ты что — сдурел? Положь на место, тебе говорят!

Владимир поставил бомбу на стол, снял очки и принялся массировать глаза.

— Устал? — участливо спросил Литвинцев. — Ну, отдохни, братишка, на сегодня хватит. Вот сейчас попьем чаю, поболтаем и по домам. Завтра можешь сделать себе выходной. Я ведь вижу, как ты устал, в таком состоянии работать опасно.

За чаем зашел разговор о нехватке взрывчатых веществ и специалистов по изготовлению «ручной артиллерии». Литвинцев пообещал обсудить эти вопросы с товарищами.

— Плохо, что бомбы делаются в основном только в Уфе, — высказал свою давнюю мысль Владимир Густомесов. — Одна развозка их потом чего стоит. Да и опасно это. Хорошо бы организовать такие мастерские при каждой дружине, чтобы в любое время они были под рукой. В Златоусте, например, в Миньяре, Белорецке, Усть-Катаве…

— Это сколько же потребуется взрывчатки, если везде? — вскинул белесые брови Подоксенов.

— В принципе столько же. Причем использоваться она будет на месте, не нужно будет везти в Уфу.

— Это верно, — согласился Литвинцев, — но там нет специалистов, Володя.

— Можно подготовить. Собрать толковых ребят, обучить и вернуть на место для работы. Я слышал, что такие школы или уже имеются, или создаются. Вернутся Кадомцевы, нужно будет разузнать.

— Постараемся сделать это побыстрее, — пообещал Литвинцев. — Да и над конструкцией бомб не мешает подумать, чтобы увеличить их поражающую способность…

Густомесов понял его с полуслова.

— Наладить изготовление металлических корпусов? В таком случае лучше из чугуна. Чугун хрупкий и при взрыве дает массу мелких осколков. Нужно лишь заново рассчитать количество необходимой взрывчатки: это все-таки не картон.

Новая мысль захватила всех. Тут же на столе появились бумага, справочники, карандаши. Засиделись допоздна. Прощаясь, Литвинцев пообещал передать на днях опытный образец. Потом они его снарядят и где-нибудь за городом испытают…