Чтение онлайн

– Хвала Создателю мы можем поговорить, - сказал рыжеволосый, немного отдышавшись.
– Ты давно здесь?

– Я сижу в библиотеке уже все утро, - ответил принц.
– Я думал, что сегодня ты будешь в полном моем распоряжении. Может, все-таки скажешь, чем занимаешься с моими братьями?

– Прости, не могу, - Драй покачал головой.
– Но ничего сверхъестественного и опасного. Обещаю, что, когда придет время, все расскажу. Давай, оставим эту тему. Ты ведь больше хочешь узнать о лорде Хэйне.

Принц кивнул и начертил знак от прослушивания. Однажды мать показала ему рисунок, сказав, что если вдруг мальчику захочется сохранить что-то в тайне, то эта "закорючка" поможет. Позже, когда принц подрос, у него появились учителя, а библиотека представилась в полное распоряжение, Лиджей узнал, что "закорючка" на самом деле знак древнего языка, раньше использовавшегося в Восточной империи. Знак был очень простой и напоминал очертаниями стрекозу на цветке. Рисовал принц черной тушью прямо на столе.

– Ты прав, - ответил Лиджей, на время, забывая о ситуации с братьями.
– Что было в его кабинете? Действительно ли он так опасен, как ты думал?

– Нет, ничего. Он ничего не замышляет. И с Эрайной его ничего не связывает. В его кабинете полно всяких бумаг о строительстве сада в центре города. Я даже и не знал, что это поручили ему. Видимо, вся таинственность связана с этим. И, насколько я понял, лорд очень хочет порисоваться на Коронации.

– Серьезно? Для такого затворника, как он соревноваться, очень неожиданно.

– Похоже, что Хэйн в тайне занимается живописью, и собирается в создании сада, опираться на свое творческое воображение.

– Значит, заговорщик - это последний выбранный тобой человек.

– Почему?

– Потому что Кай не подходит. Его подозрительность из-за женщины, - принц обреченно вздохнул.
– Знаешь, такое ощущение, будто мы копаемся у людей в гардеробе. Очень неприятное чувство.

– Но ты ведь сам хотел следить, - ответил Драй. Он поднялся и направился к стеллажам. Кажется, сидеть ему надоело. Он разглядывал корешок за корешком. Со стороны, можно было подумать, что он что-то ищет.

– Да, я знаю, просто не люблю такие вещи, - принц тоже поднялся, отнес томик со стихами обратно на полку, а затем подошел к большому окну. Обычно, когда Лиджей приходил в библиотеку, он задвигал коричневые шторы, зажигал светильник и, примостившись где-то между стеллажами, читал. Ему удавалось расположиться каждый раз по-разному, поэтому прислуга никогда не находила его. Так юноша проводил первые годы после смерти матери.
– Как там Маргарет? Я не видел ее.

– Я тоже, - ответил Драй, также подходя к окну, которое выходило во внутренний двор, где располагался парк с фонтаном, каменными скамейками, цветами и деревьями. Сад разбили по приказу Амрея, в первую очередь, для отдыха и приема гостей. И даже сейчас, несмотря на конец осени, множество людей резвилось там.
– Она сказала, что ей нужно кое-что сделать. Но что именно, я не знаю. Оставим это ей. Лучше скажи, что у нас за планы.

– Я думаю, что ты должен разобраться с лордом Притоком, - ответил принц, скрестив руки на груди.
– Я даже не знаю, кто он такой. И откуда он взялся, пока меня не было. А затем, мы продумаем план, как их остановить. Я уже отправил кое-кому письмо, надеюсь, что хоть какая-то поддержка будет.

– Хорошо, как скажите, мой принц, - Драй поклонился и тихо вышел из библиотеки. Лиджей снова остался один. Но он привык к одиночеству. Он сел в кресло и, стерев знак, долго наслаждался тишиной.****

После приятно проведенного вечера у лорда Хэйна, Маргарет много думала, решив как-то действовать. Но, несмотря на переговоры с принцем и его другом, с которыми женщина поделилась своими соображениями, зеленого света ей не дали. Видимо, Лиджей считал, что Юнгейт не стоит соваться в неприятности и подвергать себя опасности. В тот день Маргарет встала около семи, так и не сомкнув глаз за всю ночь. Откинув одеяло, леди поднялась и, совершив утреннюю гигиену, наскоро оделась по-походному: в удобные штаны, сорочку, накинув сверху плащ. Она поспешно спустилась во двор - там было пусто, - слышался только гвалт утренних птиц. Вдохнув глубоко морозного воздуха, Маргарет быстрым шагом покинула двор. Это был один из немногих дней, когда она оставалась ночевать в королевском замке.

Маргарет Юнгейт стремительно пересекала город: мимо нее проносились знакомые дома, таверны, лавки с посудой, украшениями, цветами. Женщина прошла по небольшой площади, где стоял вечно работающий фонтан: летом с холодной водой, а зимой с горячей. Его построили в день рождения Модрада - королевского первенца; она хотела ненадолго остановиться, но быстро отогнала эту мысль. На Первой улице разносился запах хлеба - свидетельство того, что в пекарне уже начался рабочий день, но и здесь Маргарет проявила волю, решив, что дела лучше вершить на голодный желудок. А вот и скромная лавка портного на Третьей улице. Одно из любимых мест леди, но сейчас она даже не обратила на нее внимания. Наконец, показался знакомый поворот, и перед Маргарет предстало заведение "Энри Гроу".

Несмотря на то что еще было очень рано, дверь оказалась открыта, чем немало поразило ее. Едва женщина оказалась внутри, перед ней предстала сонная тишина. В полутемном, освещенном лишь несколькими лампами помещении, мягкие пурпурного и вишневого цветов кресла и диваны пугающе чернели. На пустой сцене сиротливо белел трехногий стул, которым обычно пользовалась хозяйка.

Обойдя весь зал, она приметила низенькую дверь, скрытую плотными шторами, которая оказалась приоткрытой. Оттуда доносилась тихая музыка, - кто-то перебирал струны и тихо напевал:Благость Господь пошли,Не презри, а помоги,Добрых дел исполнить ряд,Чтобы выстоял солдат.Ты, солдат мой дорогой,Обязательно живой,Мудрый, здравый, бравый,Не святой, но правый,Выживи в бою своем,С Минотавром в поединкеОдержи победы верх,И счастливый, и веселыйПожинай плодов успех.

Маргарет стояла, замерев и вслушиваясь, ловя каждое слово. То, что пела Энри, не было никаких сомнений, но леди не подозревала, что ее знакомая настолько сентиментальна. Когда Гроу закончила, леди Юнгейт, набрала воздуха в грудь, затем осторожно выдохнула, словно это придало ей решимости, и собралась войти внутрь, но не успела. Удар по голове оказался неожиданным, не смертельным, но достаточным для потери сознания.

Пробуждение было грубым - ей в лицо плеснули ледяной воды. Прерывисто дыша, Маргарет открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света, который заполнял маленькую комнатку, наверное, где-то под землей, потому что помещение напоминало камеру. Руки женщины, сведенные за спиной, отвечали болью, перетянутые тугой колючей веревкой. Ноги же были привязаны к ножкам стула, на котором она сидела.

Перед ней предстала Энри Гроу, одетая в мужские одежды: кожаные штаны, тяжелые грубые сапоги и шерстяную накидку. Длинные, густые волосы цвета вороного крыла, которыми так гордились женщины и модницы столицы, походили на соломенный стог. В руках Энри держала мятную сигарету, зажатую в мундштук.

– Доброе утро, Маргарет, - хмыкнула Гроу, выпуская дым.
– Хотя, правильнее, добрый вечер. Ведь дело близится к ночи.

– В чем дело?
– спросила Юнгейт, поморщившись.

– Пожалуй, это мой вопрос, - усмехнулась Энри. В ее светлых глазах читался гнев и ненависть, казалось, она с трудом сдерживается.
– Я так и знала, что придешь, после того разговора. Только не знала, когда именно.