Чтение онлайн

С лошадьми как- больше пятидесяти верст в сутки никак нельзя, а то у коняшки ножки заболят. Кормить надо животину, само собой. Что бы в рот не тянул то, что не надо есть. Опять же, чистить да мыть. Дел, короче- невпроворот.

Но, жаловаться было некому да и незачем. Так и пошли вдоль берега, не теряя из виду ладью на речной дороге. Скучно было ничего не говорить, и Краса спросила, не в силах сдержаться:

– Сколько же раз ты умирал?

– Это уже двадцатый.

– А видел тот мир, пекельный?

– Да откуда, Краса- девица! Нас же к себе Элла не принимает. Не видел я ничего. Одна чернота была перед глазами. Потом очнулся. Это ты, видела, с наставницей видела в Грёзах....

– Я же не ведьма. Так, травы ведаю, лекарское дело. Воительница я.

– Стреляешь метко, – похвалил витязь, и лечишь неплохо.

– Тебя хорошо лечить, богатырь.

– Да отчего же? – не понял Евпатий.

– Даже если ошибёшься, сделаешь неправильно, или сбор травяной неверный, это всё неважно. Ты же всё одно, не умрёшь?

– А мои страдания? Нет, славница, боль и я чувствую.

Не поняла девица , правду говорил сейчас Евпатий, или… Но витязь заразительно улыбнулся, и заломил свою шапку на затылок. Так и ехали не спеша.

Поставили палатку, встали на ночлег. Поели у костерка. Евпатий опять стерёг коней и их добро. Кажется, тихо было и спокойно, но не мог успокоится.

Чем-то напоминало это старые сказания, Евпатий опять пошёл в ночной поиск, заложив глубокую петлю, обходя их лагерь справа на версту. Шёл, всё пытаясь учуять запах чужого костра, или пищи. Среди деревьев спугнул пару лисиц, ожидавших добычи. Они- то и вывели витязя на лагерь киргизов.

Судя по палаткам, пятнадцати, было здесь сотни полторы воинов. Ну, может быть, суть меньше. Делать было нечего, и Евпатий побежал. Так, как давно не бегал, не было нужды.

Надо было тридцать вёрст одолеть, и он вернулся к тому месту, куда загнал своих мёртвых. Евпатий вытащил клинки из ножен, и мановав, вызывал из болотной трясины своих воинов. Он смотрел не отрываясь, как показываются сначала головы Мёртвых, затем плечи , и вот, на берегу стояли его воины, а с них всё стекала грязная вода.

– Бегите за мной! – был следующий приказ.

Жезлы опять не подвели, и к становищу бежали теперь пятнадцать человек. А над ними, выше крон деревьев, летела стая воронья, почуявшего добычу. Другие же птицы и зверьё в испуге уходило с дороги. Ворон даже не смущало то, что Мёртвые передвигались. Как и то, что были и люди.

Ну, скажем так, человек был только один, и четырнадцать мертвецов. Устал ли он? Уже, кажется да. А вот его бойцы нет, дыхание их даже не сбивалось. Но они, права, и не дышали. Но добрались вовремя.

Они стояли в кустах, прячась от стражи. Воины чужаков были с луками и стрелами, короткими копьями. Заметил и нескольких собак. Вот хвостатые их почуяли, да ещё как! Завыли, некоторые зашлись истошным лаем, и жались к ногам воинов. Медлить было нельзя.

Витязь глянул на своих, с голыми руками, и собрал годных палок побольше и дубин. Пора было решаться!

– Возьмите палки в правые руки!

Мёртвые взяли оружие, и именно в правые руки. Здесь опять важна была точность приказа. Они молчали, и даже не переминались с ноги на ногу, не переговаривались. Попить, оправиться им не требовалось всё такое. Идеальные, кажется, бойцы! Евпатий вздохнул, и крикнул:

– Идите и убейте тех, у костров!

Его рать перебиралась через упавшие деревья, не замечая по пути кустов и рытвин, и без слова или крика, обрушилась на спящих чужаков. Вот тут и поднялся дикий крик и вопль. Стража, попыталась сдержать нападавших, но куда уж им было! Дубины поднимались и опускались с невероятной скоростью, быстрее, чем шерстобит работает. Эти десять человек были перебиты за десяток мгновений. Проснувшиеся выбегали с саблями и кожаными щитами в руках, и шли вперёд. И падали, превращенные просто в орущие куски мяса, без пощады добиваемые. Раненых или там пленных, просто не было. Но, двоим его бойцам отрубили руки. Те и не заметили этого, и теснили своими телами. Евпатий взялся за лук и стрелы, принялся расстреливать тех, кто был слишком умен в этой свалке.

Но, произошло то, чего он и не ожидал – вперёд вышел шаман, с посохом, в маске, со знаками его достоинства.

– Стой! – закричал Евпатий, останавливая своих.

– Привет тебе, воин! – и шаман неожиданно поклонился, – мы ошиблись, и прошли на вашу землю. Прими дары, и отпусти нас. Больше мы не посмеем повторить это. Но, прошли слухи, что Госпожа спит? – закончил он вкрадчиво, – давно, очень давно мы не видели Мёртвого воинства…

– Мёртвая рать перед тобой. А Мёртвая Царевна – госпожа этих земель, и ты это знаешь. Она накажет каждого, кто осмелится проверить её могущество!

– Без сомнения… И вот, в знак нашего почтения, – и положил два сорока соболей перед витязем.

Но чужаки не были бы чужаками, если бы не проверили его. Сбоку подобрался юнец, немилосердно хрустевший ветками как видно, ненужный ни своей семье, ни своему роду, и попытался ударить его копьём. Витязь легко уклонился, и ударил того кулаком в горло да так, что уже мёртвый пролетел пять саженей, и острый сук сосны пронзил тело насквозь. Шаман не удивлённо, скорее удовлетворённо посмотрел на убитого, поклонился Евпатию так, что рогами на голове достал земли.

– Мы все слуги Мёртвой Царевны. Дай нам уйти, – тихо и с почтением сказал человек в маске.

– Помните Заветы…– прошептал Бессмертный.

Киргизы стали поспешно собираться. Мёртвые оставались здесь, ведь убитые – это всегда часть дани Царевне. Погибла в бою почти половина этого отряда, а выжившие поспешно укладывали добро во вьюки. Люди торопились, видно было, как они напуганы и просто не убежать и бросить здесь всё им не даёт этот человек в маске оленя и с посохом в руке. Но и он поглядывал на Мертвецов, стоявших в ряд. Евпатий воевал много, и знал, что нужно давить до конца, если хочешь, что бы враг тебя не обманул. Но вот, враги собрались, и длинная цепочка приземистых коней, отягощённых вьюками, двинулась в путь. Никто не оборачивался и все избегали смотреть в глаза богатыря.

Евпатий же всё раздумывал- а не надо было бы всех перебить до последнего? Как всё теперь станет, когда разойдётся весть по Степи, что Мёртвая Царевна вернулась? Но ладно, всё одно спешить следовало. Богатырь поднял тех, кого убил стрелами, и обратил в прах покалеченных из своей Рати. Осталось двадцать пять бойцов. И их опять надо было прятать. Опять болото. И там Евпатий оставил зарубки на деревьях, что бы запомнить место.

Снова бегом, да и не пустому, а с богатыми мехами. Хорошо, успел до рассвета. Уселся у костра, всё смотрел в его пламя, и принялся, будто в такт огню раскачиваться, и затянул песню без слов, которой было уж чеыре тысячи лет… Тот же огонь пылал перед пророчицей в заколдованном городе, Дельфах…