Чтение онлайн

Вот вас поднимут пораньше утром, по не покрытой стальной каской голове и телу взрывной волной с осколками начнут приветствовать где-то с полчасика. Чтобы жизнь медом не показалась, потолки и перегородки на вас кирпичи покидают. А потом, для разнообразия, какие-то придурки в зеленых мундирах пару раз попытаются убить из стрелкового оружия и походя закидают гранатами. А ты от них отстреливаешься и сам гранаты кидаешь. Рядом с тобой лежат далеко не киношные трупы товарищей и друзей, с которыми ты вот только недавно в столовой хлеб делил или на кровати о мирной жизни говорил. И это все приходится делать в дыму и гари пожарищ. Да еще от контузии вы периодически будете падать без сознания. А когда очнетесь, опять все повторится – и взрывы, и стрельба, и осколки. Ну, и сколько, по-вашему, будет времени? И каких суток? Вот то-то и оно, что затруднитесь ответить и время под себя строить будете. Так и парни. Мне самому, побывавшему под всем перечисленным, стало как-то некомфортно от потери реальности. Что тут можно сказать об остальных? Потому и говорю, что хреново без рабочих часов. А мне, как человеку, приученному в следующем веке все свои действия сверять по часам и минутам, так вдвойне тяжелее приходится при планировании своих дальнейших действий. Почему? Да хотя бы потому, что я не знаю, изменилась история или нет и как сильно мои действия на нее повлияли.

В той истории, что я знал, немцы к девяти часам полностью блокировали крепость, а к полудню накинули второе кольцо окружения. До этого из крепости смогла вырваться примерно половина гарнизона. Немцам очень сильно помог захват в целости и сохранности железнодорожных мостов через Буг и Мухавец. Теперь этого нет. Взорван мост Брест – Тересполь, и штурмовые отряды через него не идут на нашу сторону. Кроме того, в крепости активно действует наша бронетехника, подавляя немецкие огневые точки на Северном острове. Цитадель полностью очищена от врага, и остатки полков выходят из нее. Сколько вышло? Не знаю, лично не считал, но по прикидкам, могло выйти тысяч девять-десять. То есть примерно две трети гарнизона, да и народа погибло меньше. И немцам пришлось слегка умыться кровью. Только в цитадели наш отряд положил их около четырех сотен. Остальные части тоже свою лепту в избиение внесли, а значит, вражеское командование должно задуматься – что делать дальше? В прошлой истории оно примерно в 15.00, потеряв около тридцати процентов личного состава штурмующих групп, решило остановиться, отвести войска и дать волю своей артиллерии. Исходя из этого, и хотелось бы решить вопрос: «Который час и что конкретно предпримут немцы в этой реальности?» Их артиллерии тоже не стоило особо бояться – кроме пары сверхмощных орудий, остальные не катят против построек цитадели. Укрывшись в них, гарнизон вполне способен продолжать оборону. Но до этого еще дожить надо. Страшнее может быть только пехота и орудия в их передовых рядах. Выкатившись на прямую наводку, артиллеристы начнут палить по окнам, а пехота их будет прикрывать, отстреливая наблюдателей и пулеметчиков. Да еще и в атаку попрут под прикрытием артиллерии, прорываясь вовнутрь цитадели. А вот это совсем не айс. Нечего им тут делать, у нас тут самим боеприпасов и продовольствия мало. Ну, да не так страшен черт, как его малютка. И на их приколы у нас есть свой лом с винтом, точнее со снайперской винтовкой. Очень уж в той истории немцы боялись наших снайперов. Вот и повторим то же самое, но в большем объеме. У меня тут случайно обученная группа снайперов присутствует и скучает. Да и в остальных подразделениях отличные стрелки есть. Надо будет собрать всех в один кулак – и пусть поразвлекаются. Четверо ворот, четыре барбакана, пожарная каланча Белого дворца, крыши Кольцевых казарм с их сорванными железными листами будут отличными местами для лежек ребят. Прикрытие для их выступления мы обеспечим. Поддержим овации огоньком артиллерии и минометами, а для большего успеха пулеметами добавим, если кто-то не выдержит и решит поприветствовать артистов букетами и очередями…

Что можно еще сделать? Как улучшить оборону? Как заставить врага бояться каждого шороха и выстрела? Эти вопросы меня сейчас очень интересовали. Достав из планшета блокнот, я задумался, вспоминая все читанное об обороне крепости в прошлой жизни.

Блокнотный лист без моего особого контроля покрывался записями, расписывая необходимые мероприятия по организации обороны цитадели. В крепости я не собирался долго держать оборону – максимум дней пять. Дальше будет меньше шансов на удачный прорыв, а в плен сдаваться я не собирался – у меня еще куча дел на этой войне. Тем более что еще вдобавок вагон и маленькая тележка всяких интересных поделок в подразделении хранится. Зачем им в руки врага попадать? Пусть уж лучше нам послужат.

Из журнала боевых действий Ia 45 L. D., запись от 22.06.41 (АИ) (время берлинское):

«…8.45 ч. Офицер связи при штабе XII А.К. ориентирует: 34-я дивизия достигла железнодорожной линии около Гершон. Вулька, Подгородская взята. 31-я дивизия взяла Речицу и Козловичи.

9.00 ч. Сообщил Ia штаба корпуса, что резерв корпуса (I.R. 133) подчиняется дивизии.

9.15 ч. Командир I.R. 135 намеревается нацелить ключевые силы на мост, ведущий от Северного острова к укреплению Центральной цитадели, планируя навести порядок на укреплениях Центральной цитадели. Результатов разведки, направленной I.R. 135 в Брест, еще нет. Предпринятая противником при поддержке 6 танков местная контратака отбита…»

Мое внимание привлек шум у дверей. Закрывая их своими немаленькими габаритами, в проеме нарисовалась фигура нашего санитара. Попросив разрешения, он, пряча руки за спиной, доложил:

– Товарищ лейтенант! Ваше приказание выполнено. Всех тяжелораненых отправили в тыл. Старшим с ними пошел санитар санчасти батальона красноармеец Крупин Александр Тимофеевич. Необходимыми перевязочными средствами он обеспечен.

– Молодец. Бойцам жетоны выдали? Оружие у всех есть?

– Да. Жетоны выдали всем убывшим. Оружие и боеприпасы у всех есть. Остальным раненым перевязки сделали. Нескольких бойцов направил за водой. Должны скоро вернуться. Трупы все убрали. Наших в отдельную воронку сложили и одеялами пока накрыли. Список погибших из нашей роты я написал, а на «конвойцев» там их сержант составляет. У них потери большие, не всех еще из-под завалов извлекли, потому и засыпать могилу не стали. Вдруг кого еще найдут. Там какой-то боец сухпайки раздает. Наши все получили. Я вот тут вам тоже прихватил, – доставая из – за спины руку с продовольственным набором и ставя его на стол, сказал Гриша.

– Спасибо огромное! Сам-то поел?

– Да, все наши еще в казарме поели, а у местных завтрака не было. Вот со склада и выдают. Чтобы парней не обижать, наши тоже берут. Они еще себе трофейных набрали, тех, что у немцев насобирали.

– И правильно делают. Запас карман не тянет. Ты проследи, чтобы у всех вода во флягах была, и организуй ее кипячение впрок. Не дай бог, какую заразу подхватят. И пусть бойцы воды побольше натаскают. Все свободные емкости надо заполнить. И за гигиеной у бойцов проследить не забудь. Тех, кто себя плохо чувствует, отправляй в Арсенал, у нас в казарме пусть отлежатся. Есть такие?

– Как не быть? Контуженых, считай, треть, и остальным раненым отлежаться не помешало бы. Тогда и мне с ними надо в казарму идти. Здесь пока красноармеец Петров Владимир Яковлевич останется первую помощь оказывать. Он тоже санитар из их санчасти, а я в нашей казарме лазарет разверну, может, что еще из санчасти наберу.

– Давай действуй. Я не против. Забирай с собой всех, кого считаешь нужным. Пусть до вечера отлежатся и приведут себя в порядок. И проследи, чтобы те, кому надо, форму получили. Нечего тут перед врагом своим исподним щеголять.

– Есть, – ответил Самойлов и вышел в коридор.

Посидеть в одиночестве, помедитировать или слегка поспать мне так и не дали. Из неизвестных далей с вещмешком в руках появился мой дорогой посыльный.

– Товарищ Никитин, и где это вас черти носят?

– Товарищ лейтенант, я ж не виноват, что на вас форма горит! Вот и пришлось идти добывать. Хорошо, что у них вещевой склад не пострадал, а то где бы я вам еще форму нашел. Так и ходили бы в рванье. Вы бы побереглись, товарищ лейтенант, а то все время впереди всех в атаку ходите. Вы бы с Чапая пример брали, он все правильно объяснял, – доставая из мешка форму, сказал Виктор.

– Эх ты, стратег! Вот как полковником стану, тогда и руководить буду из кабинета, а пока придется вместе с вами на врага в атаку ходить. Давай сюда форму и пойди пригласи ко мне наших снайперов и расспроси «чекистов» насчет наличия среди них снайперов. Если таковые есть, тоже зови сюда. Дело для них есть.

– Есть! – и Никитин исчез за дверьми, оставив меня в очередной раз за это утро переодеваться.

Так, это уже становится своеобразной традицией – менять форму после каждого боя. Обгорает и рвется она постоянно. Так ее и не напасешься. Интересно, все, что сделано из ткани, обгорело и порвалось, а перчаткам хоть бы хны. Целехонькие. Пальцы отлично защищают. Со всеми этими мыслями я быстро переодевался. Так что вызванных бойцов встречал уже при полном параде.

Кроме моих снайперов пришло еще шесть бойцов из числа обладателей знака «Ворошиловский стрелок». Как пояснил Шимон Маркусович, в батальоне многие отлично стреляют, а эти парни вообще лучше всех. Задача для ребят была простая – найти себе позицию и отстреливать любых появившихся в прицеле немцев. Чем больше настреляют, тем лучше. Ибо, как известно, «пуля – самый действенный способ передачи мысли на расстоянии».

Распределив между собой сектора обороны, парни ушли на позиции.

– Товарищ лейтенант, может, вы зря с санитаром раненых отпустили? Кто же оборону держать будет? – с явным сомнением в голосе поинтересовался замполитрука.