Чтение онлайн

— Ты что, влюбилась?

Внутри Эрины адским кроваво-красным пламенем вспыхнула ярость, бесконтрольно она схватила красную подушку с красивой золотой вышивкой, замахнулась и со всей силы ударила ею Вилма по голове, тот вскрикнул.

— Хватит, девочки, а то нас выгонят, — грозно сказала Фрида, уже принявшись за чай.

— Какая я тебе девочка! — капризно возмутился Вилм, поднявшись с дивана. Фрида на это только вздёрнула бровь, одним своим видом говоря: «И что ты мне сделаешь?». Парень то ли чувствуя, то ли в полной мере осознавая свою беспомощность, робко сел на место и сделал кислое лицо. Эрину же отпустило: Фрида словно уловила её чувства и стремительно отвлекла Вилма на него самого и чувство его мужского достоинства.

Уже не возвращаясь к этой теме, на более лёгких нотах, перемывая кости с подачи Вилма всему офицерскому составу и отряду курсантов, троица закончила с чаем, расплатилась за заказы и отправилась обратно академию.

Снаружи снова шёл снег. Улицы с ажурными и торжественными, но слегка мрачными домами освещали белые фонари, рассеивая густую тень по кругу, создавая световые сферы, растекающиеся по заснеженным дорожкам и стенам зданий. Снег под ногами не сильно хрустел, потому что было довольно-таки тепло и облачно, даже ветер всего лишь изредка дул в лицо, а не пронзал ледяными ножами, как это часто стало бывать с наступления ноября. Вилм о чём-то усиленно сокрушался и спорил с Фридой, но эльфийка всегда сохраняла спокойствие и холодность, что ещё больше бесило парня. Но Эрина не вникала в их разговоры. Она молча брела позади них, вглядываясь в крупные снежинки, попадающие в свет фонарей. Словно сияющие звёзды, падающие с неба, они медленно ложились на пустые безлюдные дороги. Было уже очень поздно, за полночь. Эрина снова достала из кармана кольцо, которое в темноте буквально посинело. Из тоскливого любопытства она его надела, по размеру подошло на большой палец, но ничего. Просто холодный металл обвил фалангу, но буквально через секунду она перестала чувствовать этот холод. И опять её посетили глупые мимолётные мысли, которые абсолютно ничего не значили — ей хотелось так верить.

«Надеюсь, он про него не вспомнит…».

Фил зашёл в офицерскую, вяло глянул на часы, окутанные полумраком и монотонно тикающие, отсчитывая секунды.

19:50.

Сегодня он освободился значительно раньше, но, несмотря на это, других лейтенантов уже не было. Свет погашен, шторы задёрнуты, всё убрано на свои места. Фил лениво побрёл к столу, включил настольную лампу, сел на стул, скрестил руки на груди и стал погружаться в свои мысли, устало прикрыв глаза. Что же не так с этой девчонкой? Фил искренне не понимал ни её эмоций, ни логику поведения, но знал он точно одно — кусается Эрина действительно больно. Место укуса ныло и предвещало сохраниться на коже выразительным шрамом, если не отправиться к магмедику и не сделать процедуру полного заживления. Эльф снял китель, затем расстегнул рубашку со следами крови и внимательно осмотрел рану: два красных полумесяца, на которых засохла кровь.

Дверь открылась, внутрь вошла капитан Джейн. Она уже была готова разразиться какой-то речью, судя по её живому взгляду и приоткрытому рту, но в ту же секунду она немного заробела, отвела взгляд и воскликнула:

— Что это ты тут делаешь?!

— Осматриваю производственную травму, собираюсь писать отчёт и требовать компенсации.

— Что у тебя там?

— Меня укусил бешеный подросток. Боюсь заразиться юношеским максимализмом…

— Успокойся, ты сам не далеко ушёл от подростков! — Джейн тоже посмотрела на укус. — Ого! Неплохо! Кто это тебя так?

— Эрина Уилд.

Джейн хихикнула.

— Как у вас интересно проходят индивидуальные занятия.

Но Фил не оценил шутку, вместо этого он бросил на своего руководителя злобный тяжёлый взгляд, заставивший кошку быстро стереть ухмылку со своего лица.

— Так иди завтра в лазарет. Или сходи в травмпункт.

— Это ни к чему.

— Тогда что ты мне тут компенсациями угрожаешь?

— Я просто не смешно шутил… — поняв, что разговор будет не коротким, Фил поднялся из-за стола, отправился в подсобку и поставил чайник, чтобы заварить кофе. Джейн устроилась на диване у стеллажей, закинув ногу на ногу и устало откинувшись на спинку. Когда чайник был поставлен, Фил вышел к ней и требовательно посмотрел на кошку, опершись на стену и ожидая вопросов, ради которых капитан решила к нему заглянуть.

— Как у тебя продвигаются дела с Эриной?

— Сомнительно. Она тупа, неуклюжа и невыносима.

Джейн подняла в изумлении брови, наблюдая за очевидно напускной брезгливостью и раздражённостью эльфа. Этот милый спектакль пробудил в капитане желание снова улыбнуться, сложив руки, покрытые густым мехом, на груди.

— Она тебя так раздражает, потому что похожа на тебя в её годы?

Фил скривил лицо и ссутулился из-за такого колкого болезненного удара прямо в ментальный поддых. Его замешательство откровенно забавляло Джейн.

— Ничем она на меня не похожа! — в голосе Фила звучала не сколько раздраженность, сколько по-детски неприятная обида, рождающаяся из отрицания.

— Ну как же? Ещё как похожа! Может, уступает тебе тогдашнему в физических характеристиках, но она всё-таки девушка! А в остальном: прямолинейность, детская робость и драки с Панкратом! Всё одинаково!

Робость и драки с Панкратом заставили Фила удариться в краски. Смутно, но он помнил себя в восемнадцать-девятнадцать лет: прямолинейный, из-за чего порой мог казаться не то глупым, не то грубым, но при этом робеющий при виде той самой девчонки… А драки с Панкратом — он стал легендой своей роты, когда Панкрат был ещё смотрителем мужского общежития. Без страха и даже с долей авантюризма он бросался в бой с гусем, отстаивая свои права и свободу на пользование душевой и сортиром, выбрасывая Панкрата то в окно, то спуская с лестницы, то просто бегая за ним с огромным кухонным ножом, грозясь запечь его в рукаве. В своё время Ригер настолько довёл Панкрата, что тот перевёлся работать в женское общежитие. Фил потёр затылок и посмотрел на потолок, не желая встречаться взглядами с Джейн.

— Да она боится Панкрата как огня! — не зная, что на всё это ответить, возразил раздражённо Фил. Джейн же просто посмеялась. Чайник вскипел. Фил бросился заваривать себе кофе. Вернувшись, ему пришлось выслушать поучения капитана:

— Пить кофе на ночь вредно!

— Жить вообще вредно. Особенно в моей шкуре.

— Прекрати уже ныть! Возьми себя в руки и начни нормально жить. Ты молодой перспективный парень — уже даже мужчина!

Фил покривил лицо. Ещё и кофе оказался слишком крепким, он поморщился, вглядываясь в чёрную жидкость. Слова Джейн превратились в глухое эхо на фоне, пока он думал, что лучше сделать, чтобы кофе перестал быть таким горьким: разбавить водой или молоком. А есть ли здесь молоко? А чтобы разбавить его водой, нужно вылить одну третью, а это перевод продукта. Фил снова поморщился и начал пить этот чрезмерно горький кофе, от которого его начало немного передёргивать.

— …тебе бы начать регулярно ходить к терапевту, привести свои мысли в порядок, а там встретишь какую-нибудь хорошую девушку, поженитесь, заведёте детишек…

Фил точно не вовремя вернулся в реальность и из-за услышанного поперхнулся.

— Отвратительно, — безучастно сказал Фил, поставив кружку на стол.

— Ты не любишь детей?

— Этот кофе оказался слишком крепким.

— Как насчёт того, чтобы хотя бы найти себе девушку, а не жить одному с кучей цветов?

— Джейн, а вы знали, что смертельная доза кофе для человека — это примерно сто чашек?

— Переводишь тему? — раздражённо усмехнулась кошка, сквозь слова послышалось едва уловимое шипение.

— А ещё кофеин способен усиливать действие некоторых обезболивающих препаратов. Вы знали это, капитан Джейн? Джейн покачала головой, но точно не была уверена, что Фил это заметил, так как он глядел в стоящую перед ним кружку с кофе.

— Какой смысл создавать связи, привязываться к кому-то, если потом всё равно теряешь?

Джейн с лёгкой тоской склонила голову, не зная, что на это ответить. Однако, она тоже прекрасно понимала горечь потерь и лишений, посему нашла смелость всё же сказать:

— Думаю, что тебе стоит всё равно начать жить дальше. Я уверена, Оделия не желала бы для тебя такой унылой и печальной жизни… Да и столько лет прошло.

Одно её имя навалилось на Фила неподъёмным чёрным грузом, из-за которого он был готов скатиться под стол, упасть на пол и больше не вставать никогда, но последние силы в руках, на которые эльф опёрся, склонив голову над столом, удерживали его в сидячем положении. Гладкая поверхность стола с выраженным рисунком дерева казалась отстранённой и нереальной, тёмные линии словно начинали двигаться, а взгляд терялся в этих убегающих волнах. Филу не оставалось ничего, кроме как просто закрыть глаза и понадеяться, что это помутнение рано или поздно закончится.