Чтение онлайн

– А что в себе вы хотели бы улучшить?

– А что вам не нравится? Да я гребаный идеал. Грудь, задница, у меня все в порядке.

Короткие джинсовые шорты и топик демонстрировали мне иное. На идеал по моим стандартам красоты она точно не походила. По мировым – тоже. Едва ли это дряблое тело испытывало какую-либо физическую нагрузку кроме половых сношений.

– Да и по какому праву вы меня тут оцениваете? Что за хамство! Думаете, красота сама с неба падает? Ха-ха, как бы не так! Вы хоть знаете, сколько сейчас стоит сделать сиськи? Все дорожает. Хотя скажите мне, какое отношение курс рубля имеет к оплате мужика, режущего сиськи у нас тут?

– Знаете, мы больше про ваши внутренние качества хотели узнать.

– А-а-а. Ну, а это не ваше дело!

– Наталья Юрьевна, наш разговор конфиденциален. Эти записи никуда не попадут. Они нужны нам на случай, если придется селить людей в комнаты не по одному. Это как выбирать, кто с кем будет сидеть на свадьбе. Чтобы никто не переругался. Вам же придется жить вместе три месяца.

– Да мне все равно с кем жить, я с десятью за день комнату делю, и никто не жаловался.

– Простите за дотошность, но в графе «Должность» вы указали «фриланс». Я правильно понимаю, что вы работаете в области… – я покосился на Валентину Дмитриевну, но она лишь с интересом за мной наблюдала и помогать явно не собиралась. Даже наоборот, водила бровями, пытаясь подтолкнуть к действию меня. – Простите, не знаю, как обращаться к… Девушкам легкого поведения.

– Мать твоя легкого поведения! Да я ни разу никому в жизни не изменила! – Наталья Юрьевна гордо запустила пальцы в некрашеные корни волос и освежила поникшую челку.

– Наталья Юрьевна, мне кажется, наш разговор заходит в тупик. Вы ведете себя слишком агрессивно. Я попрошу вас следить за своей речью.

– Детям своим указывай, как им говорить, а я – девочка большая. Хотя кто же тебя послушает. Я – агрессивная, пф. А нечего приличным девушкам говорить, что у них сиськи кривые. И блядухами обзываться.

Не знаю почему, но мои уши и щеки вспыхнули. Она явно передергивала. Но мне кажется, это не умышленно. Скорее она сама не помнит слов, сказанных мною минуту назад, или не понимает их значения. А Валентина Дмитриевна все предательски молчала и не сводила с меня глаз, только удивленно вскинула брови то ли на слова кандидатки, то ли на мою реакцию.

– Образование?

– Кулинарный колледж. Но готовить я не умею, и не просите. Вместо учебы я только пиво пила, да с мальчиками за гаражи ходила. Все по любви, если вас это интересует.

– Не то чтобы. По любви или нет – это ваше личное дело.

– Вот это ты верно подметил. Мое. Личное. Но и секрета тут никакого нет. Я девушка современная, спрашивайте, что хотите.

– Почему вы решили принять участие в нашем исследовании?

– Я вообще-то пока еще ничего не решила, – кисло заметила Наталья Юрьевна, но, поразмыслив, смягчилась. – Я тест на ЗППП сдала. Результат положительный. Пока лечусь – перекантуюсь у вас.

– Не поймите неправильно, но нам необходимо знать, ваш диагноз и схему лечения. Скорее всего, это не помешает вашему участию, но для исключения всех возможных вариантов…

Раньше мы с Саней обсуждали, кого лучше выбирать, какие объекты нам нужны. Теперь задачи сместились к «нам бы взять хоть кого-то». Пьяницы, больные и преступники – отличная у нас будет компания на зиму.

– Если хочешь – можем ее не брать, – предложила Валентина Дмитриевна, когда хамка вышла.

– Почему?

– Мне показалось, тебе с ней было некомфортно.

– Если бы вы помогли – было бы полегче.

– Прости. За тобой было слишком интересно наблюдать.

20 сентября

Наконец Давид нашел что-то достойное. Основное трехэтажное здание из темного кирпича соединялось с двумя такими же, но восьмиэтажными. Одно было построено в советское время, другое в нулевые.

Вход был с Покровской улицы. От проезжей части здание отделялось черным забором современной ковки, парой деревьев и рядом кустов. За больницей располагался парк.

Дом был в удовлетворительном состоянии, сейчас там находился стационар районной больницы. В западном крыле начали делать капитальный ремонт, разобрали почти все: двери, стены, потолки; отодрали кафель, даже сняли некоторые окна. Тут-то средства и кончились. В пригодном состоянии остались только несколько комнат в дальнем конце крыла. Официально больница не могла ими пользоваться до окончания работ, но за умеренную плату готова была предоставить нам часть помещений на зиму.

Путь к нашим комнатам пролегал через длинный пыльный коридор. За белыми двухстворчатыми дверьми оказалась просторная продолговатая проходная комната. В дальнем конце через окна и балконную дверь пробивались лучи закатного солнца.

– Слева от входа – душевая и туалет. Пять палат с каждой стороны по десять квадратных метров каждая. Электричество есть, – главврач щелкнул выключателем в подтверждение своих слов, и на потолке зажглась одинокая лампочка, – проведено в каждую комнату.

Мужчина в халате приоткрыл одну из дверей.

– Кровать, шкафчик, прикроватная тумба и стул. Все есть. В любой из них можете устроить вашу наблюдательную, переговорную или подсобку, что угодно.

– А там что? – я указал на двери по правую руку от входа, очень похожие на те, через которые мы вошли.

– Ничего. И лучше не ходите туда. Это может быть опасно. Работы так и не были закончены. Что-нибудь в голову попадет, как говорится, совсем мертвый будешь.

Переговоры прошли успешно. В кабинете мы обсудили еще несколько вопросов, и Багреев с главврачом ударили по рукам.

Все были очень рады. Наконец хоть один из необходимых для проведения исследования пунктов был выполнен. Но я общего веселья разделить не мог. Что-то тянуло в животе, давило на подкорке. Какой-то неоформленный в связных мыслях животный страх.

Готов поклясться – это бы он. Тот же патлатый дурак, что приходил в середине лета. Спортивная куртка, мешковатые джинсы. Я видел его, когда разглядывал двор через окно кабинета. Этот безумец стоял на противоположной стороне дороги.

Могла ли это быть случайность? Мог ли я обознаться? Я пытаюсь убедить себя в этом, ведь это правда могло быть так. Но одно я знаю точно. Тот мужчина стоял неподвижно, как статуя, и смотрел прямо на меня.

21 сентября

О чем я только думал вчера, зачем беспокоился? Ну стоит придурок под окном и пускай стоит. Все уж лучше, чем мочой в лицо. В следующий раз увижу – вызову полицию и всего делов.

23 сентября

Обычное распределение кандидатов было таким: сорок процентов молодежь, еще сорок – старшее поколение и двадцать – люди среднего возраста. Отклонение от нормы я заметил еще вчера, но решил, что это случайность. А сегодня в первой половине дня опять были только молодые. Я поделился наблюдением с Саней, но его это ничуть не удивило.