Чтение онлайн

– Нет, совпадение. У меня утренняя консультация в коллегии Э. Н. Мамфорда во Внутреннем Темпле. Я приглашен со стороны защиты в деле Мэннинга, которое слушается на следующей неделе в Олд-Бейли. – Он представил остальных мужчин: Хьюберт Лэнгтон и Дрисдейл Лод. Дэлглиш мельком видел обоих раньше. Лод пожал ему руку с осторожностью человека, не вполне уверенного, стоит ли напоминать об их знакомстве.

– Она в своем кабинете на втором этаже, прямо над нами. Проводить вас? – спросил Лэнгтон.

– Немного позже. Кто ее обнаружил?

– Наш старший клерк Гарри Нотон, когда пришел утром на работу. Около девяти часов. Сейчас он в своем офисе вместе с одним из младших клерков Терри Гледхилом. Из служащих здесь также присутствует секретарь мисс Колдуэл, она открыла вам дверь. Остальные служащие и члены «Чемберс» вскоре появятся. Не уверен, что удастся не пустить адвокатов в их рабочие кабинеты, но вот служащих можно будет отпустить домой.

Ища поддержки, Лэнгтон оглянулся на Лода.

Голос Лода прозвучал твердо:

– Конечно, мы будем по возможности помогать. Но рабочий процесс останавливать нельзя.

– Однако расследование убийства – если это убийство – важнее всего остального, – холодно произнес Дэлглиш. – Нам придется осмотреть помещение, и чем меньше при этом будет присутствовать людей, тем лучше. Мы не намерены зря тратить время – ни наше, ни ваше. Найдется у вас комната, которую можно временно использовать для опросов?

– Можете занять мою. Она двумя этажами выше, в глубине здания. Или приемную. Если мы закроем коллегию на утро, она будет свободна.

– Спасибо. Приемная подойдет. А пока будет лучше, если вы останетесь здесь, а мы тем временем предварительно осмотрим труп. Детективы Кейт Мискин и Пирс Тарант едут сюда с группой поддержки. Нужно отгородить часть двора, но, надеюсь, ненадолго. И еще мне хотелось бы иметь список всех сотрудников «Чемберс» и их адреса, а также план Мидл-Темпл и Внутреннего Темпла с обозначенными входами. Очень поможет, если найдется к тому же план этого здания с пометками, в какой комнате кто сидит.

– У Гарри в кабинете есть план Темпла. Мне кажется, на нем указаны все входы. А мисс Колдуэл я попрошу напечатать для вас список членов коллегии. И служащих тоже.

– А ключ? – спросил Дэлглиш. – У кого он?

Лэнгтон вытащил ключ из кармана и отдал детективу.

– Я запер обе двери – и внешнюю, и внутреннюю, после того, как мы с Лодом побывали там, – сказал он. – Этот ключ отпирает обе двери.

– Спасибо. – Дэлглиш повернулся к Кинастону: – Пойдем, Майлз?

Внимание Дэлглиша привлек, хотя и не удивил, тот факт, что Кинастон не осмотрел труп сам, а ждал его. Как судебно-медицинский эксперт Майлз не знал себе равных. Он быстро приезжал на место. Работал без суеты и жалоб, каким бы неудобным ни было место преступления и как бы отвратительно ни выглядел разложившийся труп. Говорил мало, но всегда по делу, и абсолютно не прибегал к тому черному юмору, которым любят злоупотреблять некоторые его коллеги, не всегда лишенные дарования, желая продемонстрировать нечувствительность к самым ужасным проявлениям насильственной смерти.

Одет он был, как и всегда – независимо от времени года, в твидовый костюм с жилетом и тонкую шерстяную рубашку с воротничком на пуговицах. Поднимаясь по лестнице за тяжело ковылявшим экспертом, Дэлглиш в очередной раз поразился разнице между грубоватой фигурой Кинастона и деликатными и точными движениями его пальцев в белых резиновых перчатках, погруженных во внутренности безмолвного тела, почтительным обращением опытных рук с оскорбленной насилием плотью.

Четыре комнаты на втором этаже имели внешние дубовые двери, обшитые железом. За первой дверью кабинета Венис Олдридж находилась внутренняя дверь с замочной скважиной, но без кнопки сигнализации. Ключ легко повернулся в замке, они вошли, и Дэлглиш, потянувшись к выключателю слева от двери, зажег свет.

Открывшееся перед ними зрелище было настолько шокирующим, что это могла быть сцена из спектакля Гран-Гиньоль [15] , специально подготовленная, чтобы поразить и ужаснуть зрителей. Стул, на котором сидела, откинувшись, женщина, был развернут к двери, и они сразу увидели ее лицо – голова выдвинута вперед, подбородок прижат к груди. Судейский парик залит сверху кровью, только несколько седых локонов остались сухими. Дэлглиш подошел ближе. Кровь стекала по левой щеке, испачкав черный кардиган из тонкой шерсти и кромку кремовой блузки. Левый глаз был полностью залеплен вязкой кровью, которая, как ему показалось, слегка подрагивала, застывая. Правый, остекленевший, затянутый смертельной пеленой, был устремлен вдаль, словно сам Дэлглиш не стоил внимания. Руки лежали на подлокотниках стула, свисающие кисти с отставленными средними пальцами застыли в грациозном балетном жесте. Черная юбка задралась выше колен, сдвинутые ноги слегка наклонились в сторону в кокетливой позе профессиональной модели. Дорогие колготки нейлоновым блеском подчеркивали узкие колени и длинные стройные ноги. Одна черная туфля-лодочка на среднем каблуке соскользнула с ноги или была откинута. Из украшений на женщине было только тонкое обручальное кольцо и на левом запястье элегантные золотые часики с квадратным циферблатом.

Справа от двери стоял маленький столик с бумагами и отчетами, связанными красной лентой. Дэлглиш пристроил на свободное место свой чемоданчик, извлек из него служебные перчатки и натянул на руки. Кинастон вынул пакет со своими перчатками из кармана костюма. Разорвав пакет, он надел их и подошел совсем близко к трупу. Дэлглиш встал за его спиной.

– Констатирую то, что очевидно на первый взгляд, – сказал Кинастон. – Одно из двух: либо кровь вылили на парик в течение последних трех часов, либо она содержит антикоагулянты. – Он провел руками по шее женщины, осторожно повернул голову, потрогал кисти. Затем бережно снял с головы парик, склонившись, понюхал, с собачьей сноровкой, волосы и так же бережно снова надел парик. – Окоченение наступило давно. Она мертва примерно двенадцать-четырнадцать часов. Раны не видно. Трудно сказать, откуда эта кровь, но она не ее.

С исключительной бережностью короткие и толстые пальцы эксперта расстегнули пуговицы кашемировой кофты, открыв блузку. На ее левой стороне Дэлглиш увидел прямо под пуговицей узкий, четко очерченный разрез. На женщине был бюстгальтер. На фоне бежевого шелка округлые груди казались особенно белыми. Кинастон подвел руку под левую грудь и осторожно высвободил ее из бюстгальтера. Открылась колотая рана, узкий около дюйма разрез, с сукровицей вокруг, но без крови.

– Удар прямо в сердце, – сказал Кинастон. – Убийца просто мастер, или ему очень повезло. Скорее всего смерть наступила мгновенно, но я должен в этом убедиться.

– А что вы можете сказать об оружии? – спросил Дэлглиш.

– Что-то длинное, тонкое, вроде рапиры. Узкий кинжал. Может быть, тонкий нож, но это маловеро-ятно. Заострены обе стороны. Возможно, стальной ножик для разрезания бумаги при условии, что он острый, узкий, прочный и его лезвие не меньше шести дюймов.

В этот момент они услышали топот бегущих ног, и дверь комнаты с силой распахнулась. Оба повернулись на шум, заслонив собой труп. В дверях стоял мужчина, который в прямом смысле дрожал от гнева, на лице его было написано возмущение. В руке он держал пакет, похожий на пластиковую грелку, которым потряс, увидев чужих.

– Что здесь происходит? Кто взял мою кровь?

Ничего не говоря, Дэлглиш отступил в сторону. При других обстоятельствах ситуация могла быть забавной. Мужчина широко раскрытыми глазами смотрел на труп, явно не веря своим глазам. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но, подумав, осторожно, по-кошачьи, вошел в комнату, как будто мертвое тело было порождением его воображения и могло исчезнуть, если он не испугается. Мужчина заговорил, стараясь, чтобы его голос звучал ровно:

– У кого-то странное чувство юмора. Что вы здесь делаете?