Чтение онлайн

– Думаю, это ясно, – сказал Дэлглиш. – Это доктор Кинастон, судебно-медицинский эксперт. Меня зовут Дэлглиш, я из Скотланд-Ярда. А вы член коллегии?

– Я – Дезмонд Ульрик. Да, член коллегии.

– И когда вы пришли?

Ульрик не сводил глаз с трупа, но Дэлглишу показалось, что в его взгляде было больше нескрываемого любопытства, чем ужаса.

– Я пришел в свое обычное время. Десять минут назад.

– И вас никто не остановил?

– С какой стати? Я ведь сказал, что являюсь членом этой коллегии. Дверь была закрыта, что бывает редко, но у меня есть ключ. Мисс Колдуэл, как всегда, сидела за столом. Вокруг никого не было видно. Я спустился к себе. Моя комната на цокольном этаже. Через несколько минут я открыл холодильник, чтобы взять пакет молока. Консервированная кровь исчезла. Кровь заготовили три дня назад для небольшой операции, которая предстоит мне в субботу.

– Когда вы положили ее в холодильник, мистер Ульрик?

– Днем в понедельник. Сразу после того, как приехал из больницы.

– Кто об этом знал?

– Миссис Карпентер, уборщица. Я оставил ей записку с просьбой ничего не трогать. И предупредил мисс Колдуэл, в случае если она захочет поставить молоко в мой холодильник. Не сомневаюсь, что она разнесла новость по всей коллегии. Здесь все становится известным. Советую расспросить ее. – Помолчав, он продолжил: – Из присутствия здесь вас и ваших коллег можно сделать вывод, что полиция не считает смерть наступившей по естественным причинам.

– Мы считаем это убийством, мистер Ульрик, – сказал Дэлглиш.

Ульрик сделал движение по направлению к трупу, но потом повернул к двери.

– Как вы наверняка знаете, комиссар, Венис Олдридж всегда интересовал феномен убийства, но она вряд ли ожидала, что познакомится с ним так близко. Нам будет ее не хватать. А сейчас, извините, мне нужно идти. Работа зовет.

– Мистер Лэнгтон и мистер Лод в библиотеке. Буду рад, если вы присоединитесь к ним. Нам придется осмотреть вашу комнату и снять отпечатки. Я дам вам знать, когда с этим будет покончено, – сказал Дэлг-лиш.

На мгновение ему показалось, что Ульрик собирается возразить, но тот просто протянул пластиковый пакет.

– Что мне с ним делать? Теперь он мне не нужен.

– Я возьму. Спасибо. – Дэлглиш взял пакет и, держа руками в перчатках за уголок, отнес к столу и положил в специальную сумку для улик. Ульрик следил за ним, явно не желая покидать помещение.

– Пока вы еще здесь, может, проясните вопрос с париком. Он не ваш? – спросил Дэлглиш.

– Нет. Я не стремлюсь стать судьей.

– Так он принадлежит мисс Олдридж?

– Не думаю. Мало кто из барристеров имеет алонжевый [16] парик. Но когда ей присваивали звание королевского адвоката, она должна была надеть такой. Возможно, это парик Хьюберта Лэнгтона. Он принадлежал его деду. Лэнгтон хранит его в «Чемберс» и одалживает всякому, кто получает шелк. Парик лежит в сейфе у Гарри Нотона. Гарри – наш старший клерк. Он может внести ясность.

Стягивая перчатки, Кинастон обратился к Дэлглишу, не обращая внимания на Ульрика:

– Здесь мне больше делать нечего. Сегодня в восемь у меня парочка вскрытий, постараюсь успеть поработать и с ней.

Он повернулся, чтобы уйти, но в дверях столкнулся с Кейт Мискин.

– Со мной группа криминалистов и фотографов, сэр, – сказала она Дэлглишу.

– Отлично, Кейт. Приступай. Пирс здесь?

– Да, сэр. Он вместе с сержантом Робинсом отгораживает часть двора.

– Нам придется осмотреть вашу комнату первой, – обратился Дэлглиш к Ульрику. – Будьте любезны, присоединитесь к вашим коллегам в библиотеке.

Неожиданно для Дэлглиша Ульрик почти смиренно покинул комнату, едва не столкнувшись в дверях с Чарли Феррисом. Чарли Феррис, который не мог не получить прозвище Феррит [17] , был одним из лучших офицеров-криминалистов; о нем говорили, что он может найти волосок, который остальные разглядят только под микроскопом, и унюхать запах разложившегося трупа за сотню ярдов. На нем была специальная рабочая одежда, сменившая в последние месяцы его прежнее, несколько эксцентричное одеяние, которое состояло из белых шортов со штанинами, разрезанными до промежности, и спортивной фуфайки. Теперь Феррит был одет в плотно пригнанную куртку, брюки и белые парусиновые туфли; на голове у него была обычная пластиковая шапочка для купания, туго обтягивающая голову, чтобы собственные волосы не могли внести погрешность в описание места преступления. Он ненадолго задержался в дверях, как бы оценивая комнату и потенциальные возможности пространства, прежде чем приступить к ее тщательному, на коленях, обследованию.

– Справа от двери на ковре след. Возможно, ее убили там, а потом подтащили к стулу. Сфотографируйте этот участок и сохраните его в неприкосновенности, – предупредил Дэлглиш.

– Есть, сэр, – пробормотал Феррис, не спуская глаз с обследуемого в настоящий момент места. Он не забудет о следе на ковре и в свое время обязательно его изучит. У Феррита свой подход к работе.

Прибыли фотографы и дактилоскописты и бесшумно включились в работу. Два фотографа знали свое дело, они привыкли работать в паре, не тратили время на разговоры, просто делали свою работу и уходили. Когда Дэлглиш был молодым сержантом полиции, он задавался вопросом, как фотографы справляются с такой работой – почти ежедневной фиксацией жестокости человека к себе подобным, и не накладываются ли на фотографии, которые они делают в обычной жизни – на праздниках, семейных встречах, образы насильственных смертей. Стараясь им не мешать, Дэлглиш вместе с Кейт приступил к осмотру комнаты.

Письменный стол Венис Олдридж был не современный, а старинный, добротный, из красного дерева, обитый сверху кожей; дерево выдавало следы многоразовой полировки. Медные ручки на ящиках – по три в каждом из двух рядов – явно не менялись с момента изготовления. В верхнем левом ящике лежала женская сумочка из мягкой черной кожи с позолоченным замочком и тонким ремешком. Открыв сумку, Дэлглиш увидел в ней чековую книжку, кредитные карточки, кошелек с двадцатью пятью фунтами, несколько монет, чистый, аккуратно сложенный носовой платок и связку ключей. Рассмотрев их, Дэлглиш сказал:

– Похоже, ключи от дома и машины она держала на одном брелоке, а ключи от входной двери «Чемберс» и своего кабинета – на другом. Странно, что убийца запер обе двери и унес ключи. Если он хотел представить дело так, что ее убил кто-то со стороны, было бы естественнее оставить двери открытыми. Он мог легко избавиться от ключей. Возможно, сейчас они на дне Темзы или брошены в решетку люка.

В двух нижних ящиках Дэлглиш не нашел ничего интересного – только стопки бумаги, конверты, блокноты, деревянный пенал с шариковыми ручками, а в самом нижнем – два полотенца для рук, несессер с мылом, зубной щеткой и пастой. Маленькая косметичка на молнии вмещала средства ухода за лицом – лосьон для сухой кожи, компактную пудру, всего одну помаду.

– Минимум косметики, хотя та, что есть, дорогая, – заметила Кейт.

Дэлглиш услышал в ее голосе то, что сам часто чувствовал. Эти мелкие вещицы из обычного человеческого существования сжимали душу пронзительным memento mori [18] .

Единственно интересной вещью в верхнем правом ящике была кустарно напечатанная тонкая брошюра, озаглавленная «Изменение ситуации». Она была послана одной из организаций, интересующихся возможностями женщин, занимающих видное положение в разных сферах гуманитарной деятельности и промышленности, и состояла главным образом из сравнительных цифр для некоторых известных корпораций и компаний, показывающих общее количество работающих там женщин и тех, которые занимают ведущие посты в руководстве. Четыре фамилии на обложке, сразу после названия брошюры, ничего не говорили Дэлглишу. Руководителем организации была некая Труди Мэннинг, указанный адрес находился в северо-восточной части Лондона. Брошюра состояла только из четырех страниц, на последней была краткая запись: «Удивительно, что в коллегии адвокатов, возглавляемой мис-тером Хьюбертом Лэнгтоном, расположенной на По-лет-Корт, восемь, Мидл-Темпл, из двадцати одного члена только три – женщины. Одна из них – выдающийся адвокат по уголовным делам мисс Венис Олдридж. Наш совет мисс Олдридж – проявить больший энтузиазм по утверждению справедливости в отношении к ее полу».