Чтение онлайн

Я грустно улыбаюсь. Киваю, хоть он этого и не видит.

— Сочту за честь, Китт.

В его голосе слышится облегчение.

— Спасибо. Просто… хочу, чтобы частичка ее была со мной сегодня, понимаешь?

Я опускаю взгляд на стальное кольцо на своем большом пальце.

— Поверь, понимаю.

Между нами повисает приятное молчание.

— Оставлю ее здесь, — наконец говорит Китт. — Только дай мне десять секунд, чтобы скрыться из виду.

Я смеюсь.

— Гениальный план.

Он поднимается на ноги, до моих ушей доносится шорох одежды.

— Скоро увидимся, Пэйдин.

А потом он уходит.

Я смотрю на дверь, нетерпеливо обводя взглядом дерево.

Два… три… четыре…

Пальцы теребят кружевные цветы, спускающиеся каскадом по моему платью.

Семь… восемь… девять…

Я распахиваю дверь.

Китта уже нет. В коридоре только несколько Гвардейцев. У моих ног, обутых в туфли, стоит деревянная шкатулка, украшенная замысловатой резьбой. Крышка покрыта глубокими завитками, отдаленно напоминающими герб Илии, а по всей длине расположены маленькие выдвижные ящички.

Я поднимаю ее и спешу обратно в комнату. За десятилетия, что она провела в пыли, красивая шкатулка потускнела, будто застыла во времени. Лишь несколько отпечатков на крышке выдают недавнее прикосновение.

Я осторожно кладу ее на кровать и уже собираюсь открыть, как вдруг замечаю забытый лист пергамента на прикроватной тумбочке. Он остался там после внезапного визита Кая и был быстро забыт, как только я увидела кинжал в его руках. Но теперь все отступает перед тем, что написано на бумаге. Мое сердце учащенно бьется, пока я тянусь к записке, разворачивая каждый край кончиками пальцев.

Его почерк аккуратен и выверен. Эти слова он долго носил в себе. Время мучительно замедляется, пока я тону в них.

Я знаю, что ты отказываешься благодарить Чуму. Это понятно и даже достойно восхищения — то, с какой яростью ты ненавидишь то, что сделало твое выживание таким трудным.

Но я благодарен Чуме.

Я шепчу слова благодарности, когда ты спокойно спишь в моих объятиях; когда твои пальцы касаются кончика моего носа. В минуты затишья я благодарю Чуму за тебя. Если бы много лет назад не случилось разделение на Обычных и Элиту, я бы никогда не нашел дорогу к тебе. Мои монеты всегда под угрозой рядом с тобой, но, возможно, тогда мне и не пришлось бы спасать себе жизнь. Не было бы никаких Глушителей. Никаких Испытаний Очищения. Никаких украденных мгновений под ивой. Когда я благодарю Чуму, то не за силу, которой она меня одарила, а за привилегию быть с тобой. Ничто не делает меня сильнее, чем слабость перед тобой, Пэйдин Грэй. И если в следующей жизни ты снова решишь что-то у меня украсть, я с радостью отдам тебе свою душу, если это будет значить, что я смогу быть рядом с тобой. Но до тех пор я буду смотреть, как ты становишься чьей-то другой причиной благодарить Чуму. Ты, Пэй, — моя неизбежность.

(Я люблю тебя)

Я парализована каждой горько-сладкой строчкой. Скорбь и принятие переплетаются в каждом слове, и я лишь бессильно смотрю на расплывшиеся чернила. Эти слова льются из той части его, куда он почти никого не пускает — из самого сердца.

Он — поэт. Глупец. Мужчина, пишущий свое последнее «прощай».

Я качаю головой, все еще глядя на записку, не в силах так просто отпустить его…

Стук в дверь разрушает мою молчаливую скорбь по мальчику, который не может быть со мной.

— Входите. — Книги на тумбочке дрожат, когда я торопливо задвигаю записку в ящик рядом с остальными. В комнату входит Калум, его светлые волосы зачесаны назад, костюм аккуратно выглажен. Я выдавливаю слабую улыбку.

— Уже пора?

— Пора, — он медленно приближается ко мне. — Просто пройди первую церемонию.

Я не знаю, смеяться мне или плакать.

— Да, а потом мне придется пережить вторую — в Луте.

Улыбка Калума серьезна — и это привычное выражение его лица.

— Шаг за шагом, Пэйдин.

— Верно. — Я киваю, собираюсь с духом и направляюсь к двери. В последний раз окидывая взглядом свою комнату, я прощаюсь с девушкой, которая жила в ней. Потому что сегодня она становится королевой. Женой.

Мой взгляд останавливается на прикроватной тумбочке, где хранится мое сердце, оставленное ради будущего этого королевства. А потом замирает на шкатулке с украшениями, стоящей на кровати. Я колеблюсь у дверей, вспоминая, что так и не выбрала ни одного украшения, как просил Китт.

— Пэйдин, нам нужно идти.

Я оборачиваюсь к Калуму, улавливая нотки нетерпения в его голосе, сдержанно киваю и выхожу из комнаты.

Всегда есть следующая церемония.

Мы идем по коридорам в тишине. Калум, должно быть, чувствует мое напряжение и великодушно дает мне время побыть одной. Или, возможно, это просто мои охваченные паникой мысли дают ему понять, что я не в настроении для разговоров. Я прячу дрожащие пальцы в многочисленных складках платья, впиваясь ногтями в кружево.

Мое сердце учащенно бьется, когда мы приближаемся к тронному залу. Солнечный свет льется сквозь многочисленные окна, озаряя этот мрачный день светом. Я шумно выдыхаю, пока мы заворачиваем за угол, как будто только это может успокоить нарастающий во мне ужас.

Свадьба не может состояться. Что-то должно произойти, чтобы остановить это безумие. Кай украдет меня, или, возможно, его брат просто образумится. Но в конце этого пути не может быть союза.

Когда мы останавливаемся перед дверьми тронного зала, я понимаю, что никогда не думала, что доживу до этого дня. Даже когда позволила Китту надеть это кольцо мне на палец, я и представить себе не могла, что у нас когда-нибудь будет шанс скрепить этот союз клятвами. Я не верила, что переживу Испытания, не говоря уже о том, чтобы дожить до собственной свадьбы.

И после всего, через что я прошла, это, возможно, самое пугающее испытание.

У меня нет шанса сбежать от своего будущего — двери распахиваются прежде, чем я успеваю это сделать.

Я стою в оцепенении, наблюдая, как передо мной разворачивается собственная свадьба. Обзор тронного зала постепенно расширяется, открывая бесчисленные цветы, покрывающие каждый дюйм пространства. Толпа только растет, все стоят по обе стороны обрамленного розами прохода. И когда двери со скрипом закрываются, все взгляды устремляются на меня.

Раздается шарканье ног, поворачиваются головы. Мое тело сотрясает дрожь, сердце бешено колотится в груди.

Выражение моего лица, по всей видимости, отражает тревогу, поскольку по толпе ползут приглушенные шепотки. Но я их не слышу — не слышу ничего, кроме гула крови в ушах. Мой взгляд медленно поднимается от усыпанного лепестками прохода, встречаясь с глазами короля.

Он стоит на возвышении, за ним — Ученый. Корона покоится на пьедестале, ее серебряные наконечники элегантно украшены смертоносными камнями. Длинные изумруды обрамляют ее, лишь подчеркивая хрупкость, присущую опасным вещам.