Чтение онлайн

— Я был его по имени, но он все равно ненавидел, что я не его по крови, — бормочет Кай. — Вот почему он никогда не любил меня, да? Вот почему он давил на меня, пока я не сломался? Все потому, что моя сила не принадлежала ему.

Во мне закипает ярость за мальчика, которого втянули в эту судьбу случайно. Все, через что он прошел, каждая маска, которую он был вынужден надеть, каждое оружие, вложенное в его руки — все это никогда не предназначалось ему. Кай Эйзер вовсе не Эйзер. Он был силой, способной все изменить.

— Прости, что тебя втянули в это, — пытается оправдаться королева. — Сначала мы просто хотели скрыть, что Обычная убила покойную королеву.

Ее серые глаза скользят ко мне.

Кай фыркает, прежде чем резко спрашивает:

— Все это время ты знала?

— Я подозревала, — кашляет королева. — Эдрик был не в себе после того, как впервые ее увидел.

Мои щеки пылают.

— Я не была Обычной короля, — заметив ее скептический взгляд, я добавляю: — Я была дочерью его Чтеца Разума.

Тяжелая тишина нависает над нами, но Кай великодушно снимает этот груз с наших плеч.

— Король всегда прятал своих Фаталов. Мы никогда их не видели. Глушитель был единственным, с кем я встречался, когда пытался добыть информацию о Сопротивлении — которое, как я теперь понимаю, было фикцией. — Его смех лишен всякого веселья. — Хотя, похоже, Дэмион встретил меня задолго до того, как рассказал королю о моей силе.

Глаза королевы расширяются при взгляде на меня.

— Если это правда, то король умер, думая, что ты…

— Что я была его величайшим провалом?

Его Обычной. Его слабостью. Его смертью.

Даже без способностей, я убила его.

Уголки моих губ приподнимаются в легкой улыбке.

Я надеюсь, он увидел лицо своей дочери — Обычной, которую презирал — когда я вонзила тот меч ему в грудь.

— Я смогу с этим жить.

Эдрик

Швея скоро отправится на последнее Испытание.

Это означает начало конца, или, по крайней мере, так думает король. Адина не более чем пешка в его игре, которую выдернули из замка и бросили в Яму из-за чего-то столь же хрупкого, как его эго. Эдрик ненавидит дочь, которую считает своей, и в наказание за убийство женщины, которую он любит, король лишит Пэйдина ее единственного утешения в этом мире.

Сидя высоко в своем стеклянном ложе Эдрик с удовольствием наблюдает за слабостью Пэйдин Грэй. Она кричит, плачет и умоляет Бога, которому совершенно безразлично ее положение. Как ни странно, но испытания не оборвали жизнь Обычной, хотя сам король и желает такого.

Но в конечном итоге именно та роза на шкатулке с украшениями Айрис предвещает его гибель. Ненависть начинает тлеть в сердце Эдрика каждый раз, когда он думает, что Обычная родилась от него. И все же у них нет ни силы, ни морали, ни капли общей крови. Пэйдин Грэй является плодом роковой любви королевы и Фатала. Но это не преуменьшает того факта, что она принцесса. И не придает ей как Обычной больше силы.

Последние минуты жизни король Эдрик проводит, проливая кровь и враждуя с девушкой, которую он восемнадцать лет ненавидел. Тем не менее, он ничего не упоминает о ее происхождении, потому что она недостойна знать правду. Король желает, чтобы она умерла, никогда не узнав о королевской крови в ее венах. Он не позволит Пэйдин Грэй испытать удовлетворение от осознания того, насколько она занимала его мысли.

Поэтому он вырезает на ее сердце такой же круг, какой его жена бесчисленное количество раз рисовала на его собственном теле. Однако это не жест любви, каким его задумывала Айрис, а знак того, что было потеряно, и все из-за Обычной, что мешалась под ногами. Король убедится, что Пэйдин Грэй будет носить этот знак до своего последнего вздоха, потому что ему одному тяжело нести вес прикосновения Айрис. Именно на коже Обычной Эдрик распишет правду о ее рождении, о великой любви, которая умерла, и искре ненависти, которая зародилась. На этой грязной земле ее изуродованная плоть говорит о его любви к Айрис Мойре, в то время, как король собирается предать Обычную земле, совершая последний акт правосудия.

Однако в конце концов именно он оказывается похоронен под тяжестью тайн и предательства. Ведь он так и не узнает правду о тех, кого любил, и о том, как они любили друг друга.

Глава шестьдесят седьмая

Пэйдин

— О чем ты говоришь?

Слова Китта походят на шипение, и от этого я вздрагиваю. Его глаза, покрасневшие и затуманенные, теряют фокус. Мое сердце колотится слишком быстро; Кай стоит рядом, но весь кабинет будто сжимается вокруг меня. Мне почти удается себя убедить, что я ослышалась; что гнев в голосе мужа — всего лишь плод моего воображения.

Но это бесполезно. Безумие в его взгляде говорит само за себя.

Слова, сорвавшиеся с его губ, будто вынашивались неделями, скрытые под языком, они, наконец, вырвались наружу.

Это не тот Китт, которого я знала. И не тот, с кем начала дружить. Это воплощение рушащегося разума.

— Эдрик не был моим отцом, — отвечает Кай, его плечи напряжены. — У Милы уже был ребенок, когда они тайно поженились — настолько могущественный, что твой отец захотел его как запасной вариант и оружие. Так что на самом деле, — Силовик делает шаг вперед, невозмутимый и уверенный — Пэйдин — твоя кровь, а не я.

После всех тех раз, когда я называла Кая Эйзера самоуверенным засранцем, это оказалось сущей правдой. Я произносила истину десятки раз.

Я замечаю, как эти резкие слова ранят Китта, но он даже не вздрагивает.

— Возможно, это и так, но ты — мой брат. Ты для меня больше, чем семья, которая у меня когда-либо была. Больше… — Он отчаянно смотрит в глаза Каю. — Больше любви, которая у меня когда-либо была. Отец был одержимым, мать — призраком, но ты… ты показал мне, что такое любовь.

Напоминание о моей наивности задевает за живое. Я потратила недели, чтобы восстановить связь, которую считала разрушенной лишь из-за убийства короля. Но теперь я понимаю: Эдрик Эйзер был всего лишь переменной величиной в презрении Китта ко мне. Он хочет, чтобы рядом с ним был Кай — его брат и друг. А теперь между ними стою я.

— Зачем ты тогда на мне женился? — спрашиваю я. — Если я — клин между вами, почему просто не убить меня?

И только тогда Китт смотрит на меня.

— Мои планы насчет Илии требуют твоего присутствия.