Чтение онлайн

— Я хочу видеть этого Владетеля.

Китт, похоже, не удивился этой просьбе.

— Пэйдин, не думаю, что тебе стоит это видеть. Его тело в подземельях, и…

— Я хочу, — медленно произносит она, — увидеть. И не думай, что я уже простила тебя за то, через что ты заставил меня пройти. За то, что ты заставил меня сделать — пусть даже это был не Кай.

Король отталкивается от стола, глаза наполнены чем-то вроде раскаяния. Или, может, той самой крупицей безумия, которую я уже видел.

— Думаешь, для меня это было легко? Думаешь, я хотел смотреть, как умирает мой брат, даже зная, что это не он? — Взгляд Китта переключается на меня, несмело оглядывая меня. — Я ненавидел это. Я не хотел ничего из этого. И снова… Мне жаль, брат.

Я наблюдаю, как его королевская маска рушится под тяжестью моего взгляда. Впервые я вижу, насколько он потерян. Там, где раньше был добрый и обаятельный брат, теперь лишь оболочка, созданная из долга и власти.

Ком встает в горле, и я киваю. А потом заключаю его в крепкое объятие. Китт вцепляется в меня, его хватка слабее, чем я помню. На мгновение мы снова ощущаем себя мальчишками, ищущими утешения после смерти Авы или поздравлений после очередной драки. Он дрожит, будто пытается собраться, прежде чем прошептать:

— Ты мне нужен, Кай.

Я отстраняюсь, похлопывая его по плечу.

— И я надеюсь, что мне никогда не придется узнать, каким бы я был без тебя.

Одновременно мы переводим взгляды туда, где стоит Пэйдин. Она борется с улыбкой при виде этого душевного момента, прежде чем вновь принимает серьезный вид. Быстрым шагом она отходит в сторону и указывает на дверь:

— Ведите, Ваше Величество.

Китт вздыхает и подчиняется. Мы выходим в коридор, направляясь быстрым шагом к подземельям. Гвардейцы стоят вдоль стен, не проявляя ни малейшего удивления от моего «воскрешения». Даже проходящие слуги почти не смотрят в нашу сторону, и их полная невозмутимость заставляет меня произнести:

— Значит, в замке уже знают, что это не я был на Арене?

— Их проинформировали несколько часов назад, — отвечает Китт, сворачивая за угол. — И они не скажут ни слова о другом Владетеле. Ты же знаешь, как хорошо слуги хранят секреты. Они занимаются этим десятилетиями.

Я остраненно киваю, зная, что это правда. Начинаю думать, что сама Илия построена на секретах — и начинаю сомневаться, что знаю и половину из них.

Внезапно перед нами появляется тяжелая дверь подземелий, доступ к которой охраняют два Гвардейца. Они стойко кивают своему королю, прежде чем распахнуть тяжелые металлические ворота, которые стерегут. За ними нас ждут каменные ступени, ведущие вниз в темноту подземелий.

Внизу нас встречают плотный воздух и сопутствующий с ним холод. Как будто меня вновь приглашают в мое забытое логово пыток. Я не был здесь с тех пор, как Глушитель Сопротивления, Мика, попал в одну из этих камер.

Я не был здесь с тех пор, как убил его.

Отбрасывая воспоминания, я следую за Киттом и Пэйдин. Камеры пусты — в них больше нет тех немногих членов Сопротивления, что были здесь после битвы в Чаше. Теперь они занимают несколько тренировочных рингов за пределами замка, а также посменно работают в качестве Гвардейцев.

— Знаешь, — вспоминает Китт, его голос отражается эхом от грязных камней, — в последний раз я был здесь, когда проводил тебя прямо в тоннели, которые ты искала, Пэйдин.

Она вздыхает, выглядя подавленной.

— Не самое приятное воспоминание, полагаю.

— Я понимаю, правда. Всегда есть причина для той боли, что мы причиняем.

Пэйдин открывает рот, но тут же резко его прикрывает, заметив занятую камеру. Ее шаги замедляются, как и мои.

На каменном полу лежит тело со знакомым серебряным кинжалом в груди.

Странно видеть, как человек, обладающий такой же силой, как у меня, так легко погибает. Я никогда не встречал другого Владетеля, не имел шанса до того, как жажда власти отца привела к тому, что я остался единственным в своем роде. Но глядя на этого Элитного, часть меня желает, чтобы кто-то разделил со мной бремя этой силы.

Тем не менее Пэйдин стоит неподвижно у клетки. Ее голос звучит тревожно тихо.

— Это он.

Китт выходит вперед.

— Что?

— Это парень Адины из Лута. — Она задыхается, произнося имя. — Мак.

Я резко разворачиваюсь к телу, прослеживая глазами похожий узор на его жилете. Каждый карман и каждый шов, все точно такое же.

Это тот самый друг, которого она встретила в Форте.

Пэйдин заходит в камеру, ее взгляд скользит по мужчине. Я следую за ней, замечая его растрепанные волосы, достаточно длинные, чтобы касаться его шеи. Среди черных прядей пробивается серебристая полоска, а от уголка его рта тянется шрам. Карие глаза безжизненно глядят в потолок, но в них можно уловить слабое облегчение.

Пэйдин медленно опускается на колени перед ним. Его безжизненная бледная кожа резко контрастирует с темным жилетом, плотно прилегающим к телу. Кровь пропитала одежду, растекаясь под серебряным кинжалом багровым пятном. Дрожащими пальцами Пэйдин проводит по запачканному шву жилета. Она глубоко вдыхает, затем сосредотачивает свой взгляд на кармане, пришитым к нему.

Ее пальцы натыкаются на ряд вышитых слов. Синяя нить, испачканная кровью, потускнела на одном из карманов. Я слышу, как дыхание Пэйдин замирает, после чего она шепчет:

— Увидимся в небе.

С широко открытыми глазами, полными слез, она поднимает взгляд на меня.

— Он пытался сказать это на арене. Он умирал, и это было последнее, что он хотел сказать.

— Пэйдин… — я присаживаюсь рядом и нежно опускаю руку на ее спину в тот же момент, когда Китт кладет руку ей на плечо. Наши взгляды встречаются на краткий, неловкий миг, в котором мы видим наше последующее будущее. Пэйдин всегда будет препятствием между нами. Скоро она перестанет принадлежать мне, и я не смогу утешать ее.

И, к сожалению, я все равно буду любить ее. Она навсегда останется внутри меня, единственным чистым пятном в моей запятнанной душе. Но пока не собираюсь уходить. Пока клятвы не будут скреплены, и кольцо на ее пальце не приобретет большую важность. До тех пор я буду обладать ею любым способом, каким она позволит.

— Даже после того, как мы провели вместе время в Луте, он все равно винил меня в смерти Адины, — тихо говорит Пэйдин, сжимая идеальный край жилета. — По тому, как он сражался… он действительно хотел причинить мне боль.