Чтение онлайн

– Что вспомнил, дебил! – сквозь серый туман, зло смеясь, прокричал Костик.

Снова толчок в спину.

– Да, твою ж мать! – открывая глаза, выругался Илья, схватив за руку толкающего его старика, – ты охренел, старый пердун?

– Что с тобой Илюша? Ты так кричал, – успокаивал парня мужчина лет шестидесяти. «Может, ему было и меньше, но в тюрьме все выглядят намного старше. Вечно полусогнутая спина, глубокие морщины на лице, натруженные с выпирающими венами руки и абсолютно седая голова, забрала у старика несколько лет жизни. Может, и десятков лет. Дед Мазай была кликуха старика, за то, что он видел в людях только хорошее. И любил всех как-то по-своему, по-отечески. Как в рассказе «Дед Мазай и зайцы», вроде Некрасова, не суть. Тот в рассказе зайцев любил, помогал им – этот зеков. Сколько раз доставалось ему за доброту свою, а он все талдычит: «Люди добрые, люди хорошие, только озлоблены малость». Как только привели Мазая в хату, Илья вступился за него. И некоторое время объяснял ему как надо себя вести на зоне. А после и сам оскотинился. Мазай же все твердил: «Боженька создал людей по подобию своему. Люди хорошие и напоминать им чаще необходимо об этом». При всей своей тщедушности он обладал огромным сердцем. Если скрасить конфликт надо, али другая потреба возникнет, где зеку побазарить надо, зови Мазая и вливай в уши. Все пережует и еще пожалеет. Помнил всех по именам и ни разу не вылетали из уст его погоняло. А самого по фене ботать никто учить не брался. Может, из-за возраста, а может, когда слышишь жаргон тюремный льющийся из Мазая, то не понимаешь, что он хочет сказать. Только ржешь до коликов в животе», – думал Илья, просыпаясь и зло глядя на старика. Отпустив руку, деда Илья произнес:

– Вали спать Мазай и не чапай мяне сёння, – по-белорусски закончил парень.

– Как же Илюша, на водички попей хоть.

– Пайшоў прэч, – прорычал Илья, отталкивая ногой Мазая от шконки.

– Спи, спи Илюша, – проговорил дед, отступая к своему матрасу.

«Какой уже спать?.. – про себя возмутился Илья. – Десять лет… Обиды, унижения, злости, драк, заточек, пересылок, прописок, пронырливых вертухаев и жадных кумовьев. Как это все обрыдло. Скорее бы в баню очиститься от скверны. Растереться докрасна и калёным железом выжечь все наколки, омыться своей же кровью и впитав ее жизненную силу. Чистым и уверенным вступить в новую жизнь», – думал Илья, рассматривая изношенную фотографию жены и дочери. С помятого клочка бумаги на него смотрела улыбающаяся девчушка лет двух, задорно улыбаясь на руках у Анжелики. Каждый раз рассматривая это фото, Илья удивлялся тому, что лицо и тело Анжи попало прямо в середину фотографии и с каждым годом быстрее вытиралось. Сейчас, лежа на нижней шконки и поймав первый луч восходящего, Илья удивился в очередной раз. Анжи совсем исчезла с фотографии. Место, где раньше красовалось ее улыбающееся лицо и прекрасное стройное тело, превратилось в серое пятно. Зато половинка Насти набралось сочностью. Широко открытый смеющийся ротик и золотые, пушистые волосики, спускающиеся до плеч, были любимыми чертами дочери. Илья очень соскучился по семье. Единственное, что его беспокоило, это то, что от жены уже более шести лет не было писем. Он понимал, что ей тяжело одной воспитывать дочь, и не наседал на нее с письмами. Ждал и терпел, терпел и ждал. «Не ссучился, не озверел и то хорошо, но очерствел – это плохо, – за нормальное поведение ему скостили срок на два года. Анжи ничего не писала, как она мучилась все эти десять лет. Гордая. Наверно работать пошла. А может, предки помогают. Выйду, разберемся. Коль деньгами помогали, заработаю, все до копеечки отдам, – такие мысли все больше притягивали Илью к Анжелике. Это было и безумная любовь, и пьянящая страсть, и главное чувство глубочайшего уважения».

Илья лежал и вспоминал. Их первую встречу. При которой он отказался возвращать ей ноутбук и после чего отец стал одним из клиентов фирмы отца. Их: первый поцелуй на развалинах Старой крепости; посещения постановок в областном театре и участие в фестивале национальных культур; прогулки по городу; поездки на Бали, Египет и Турцию. В полудрёме он пролежал до подъема.

Прозвучал подъем, и время застыло. Или может это всего лишь несоответствие восприятия времени и его естественное течение. Два часа проходили в темпе черепашьего бега или только Илья так воспринимал движение времени. Двенадцать часов и железная механическая дверь со скрипом открылась перед ним. Всего один шаг разделял его от жестокого и подлого прошлого в неизвестное будущее. Илья долго не мог решиться сделать этот шаг. «Чего застыл? Проваливай!» – послышалось где-то сверху. Собрав остатки сил, Илья сделал несколько шагов, и механическая дверь закрылась. Не счесть сколько раз парень слышал этот пронзительный скрип. Как долго надеялся, что кто-то разберется в его деле и извинившись выпустят.

Десять лет… Десять долбанных лет и ничего. Он ежегодно подавал прошение о пересмотре дела, но ежегодно получал отказ. Видимо, кум не отсылал прошения по инстанции. Особенно после того, как Илья подсказал ему выигрышную комбинацию интернет-казино. Только благодаря адвокату, друга отца, Илье не добавили еще пяток лет, и все же приняли документы на условно-досрочное. За закрытой дверью зоны чувство свободы захватило Илью. Он стоял, закрыв глаза и все вдыхал терпкий аромат свежескошенной травы. «Где командный окрик? Где он? – кричал сам себе Илья. – Где вертухаи? Где поганый кум? Где все это быдло? А нет… Они у себя дома – в тюрьме! – крича и смеясь побежал Илья к трассе. С каждым шагом бег переходил на долгие прыжки в высоту. Парень бежал прочь от проклятого и проклинаемого места, перемешивая прыжки с бегом. Он желал, чтобы руки превратились в крылья и единым взмахом парень смог бы преодолеть силу притяжения и взмыть высоко к солнцу. Пробежав так километров пять, он выскочил на трассу. Поднятые над головой три купюры сразу остановили черную машину. Подойдя поближе, он разглядел новехонький мерс, за рулем которого сидела «Барби». От вида красавицы аж дух захватило у бывшего зека.

– Можно, на переднее сидение? – глядя прямо на стройные ноги девушки, спросил Илья.

– Давай прыгай быстрее, еще ехать далеко, – заметив взгляд парня, улыбнулась девушка.

– Быстро ты согласилась. Не боишься? Такая красивая и одна? – не успел закончить вопрос парень, как почувствовал легкое прикосновение холодного металла у горла. Откуда появился нож и как оказался у сонной артерии, Илья понять не мог. – Все… Я понял.

Девушка одной рукой твердо удерживала летящую машину на скорости не менее ста километров. Другой же, поглаживала шею парня тыльной стороной своего ножа. Красавица, как будто о чем-то забыла предупредить, невозмутимо продолжила:

– Это мой дружок, Сережка. Классное слово, оно мне очень нравится. С одной стороны, имя забавного мальчишки, а с другой ювелирное украшение. Мы с Сережкой дружим с детства. Мне его папа подарил, а начальник охраны научил пользоваться. Единственный раз, когда Сережка попил крови, был случай с дворовыми гопниками, которые хотели сексуально поиграть со мной. Сейчас интересно наблюдать их шрамы и в нужный момент показывать Сережку. Потешно, как их передергивает, – с увлечением рассказывала девушка. Илью пугало, с каким восхищением она это преподносит.

– Э…, – пропел Илья, мягко убирая от горла оружие. Девушка, не сопротивляясь медленно убрала нож от горла парня и убрала в ножны.

– А, Габриэлла или просто Габи.

– Ок, Габи. Меня зовут Илья. Можно задать тебе вопрос? Как это – «наблюдать их шрамы».

– А, вот ты, о чем, – улыбнулась девушка. – Посмотри назад.

Илья оглянулся. Метрах в ста от них ехал джип со скоростью мерса, но ни на метр не приближаясь.

– Охрана?

– Ага. Мои любимые пять мальчиков. Всегда за мной наблюдают. После случая, когда они же попытались пристать к одиноко идущей по проселочной дороге девушке, – стыдливо опустив глазки рассказывала Габи, – и познакомились с Сережкой, получив от него несколько жгучих поцелуев, папочка сразу вычислил их и в наказание принял на работу охранниками на пять лет. В течение пяти лет он не платил им заработной платы, но оплачивал питание, проживание и фирменную одежду. Они согласились, так как остались на свободе. И, на протяжении всего срока отработки, были одеты, обуты и со столом. Папочка тот еще жук. Мне в назидание, чтобы поняла, что жизнь полна неожиданностей, и, не переставала ежедневно тренироваться, приставил ко мне провинившихся ребят. После пяти лет я выкупила их у отца, предложив хорошую зарплату, довольствие, дом и работу по графику. Так что, мил человек, я ничем не рисковала, разрешая тебе присесть рядом. Да и с заднего сидения, – девушка нажала кнопку на руле и мгновенно корпус машины разделило стеклянное пуленепробиваемое перекрытие, – разговаривать неудобно.

 Илья даже вздрогнул от неожиданности. Скорость разделения салона на корпуса удивила бы любого. Не хочется думать, что было бы с человеком, попытавшимся с заднего сидения напасть на водителя.

– Как понравилось?

– Очень.

– Опять папочка. Он меня оберегает. Мне частенько приходится мотаться по Беларуси. Сейчас еду в Гродно. У отца пару десятков бутиков в Минске, пару тройку на рынках столицы, да и по областным городам хватает. И везде необходим контроль. После окончания универа он взял меня отрабатывать практику, а потом пошло-поехало. Должность – кризисный менеджер, разъезжаю по филиалам, навожу порядок. Хотя училась я на программиста и прекрасно понимаю, что будущее не за шмотками, а за айти технологиями. Вот разберемся чуток и создам фирму, которую планирую довести до корпорации.

– Амбициозненько.

– По-другому не могу. Кстати, а тебе куда?

– Так и хочется сказать, что за такой девушкой-красавицей готов ехать хоть на край света. Но скажу просто. Эта дорога на Гродно, а мне туда и надо. Не слишком нагло? – вопросительно заглянул парень в лазурные глаза Габи. Она улыбнулась и ответила:

– Пока нет, но посмотрим, что будет впереди, – и опять улыбнулась ему. – А ты чем занимаешься, когда… не сидишь на зоне?

– Ты поняла, откуда я пришел.

– Конечно, там единственная дорога и ведет она только за колючку. Через раз кого-нибудь встречаю на этом повороте. Я, конечно же, не останавливаюсь, но ты меня своей оплатой заинтриговал.

– Кстати, про деньги. Если ты меня довезешь до конечного пункта, это стоит гораздо дороже, – разговаривая с девушкой, Илья стал рыться в карманах, постепенно вытаскивая по сотне рублей.

– Прекрати! – тихий, но жестко остановила Илью Габи. Негодующий взгляд пригвоздил парня к сидению. – Хотя?.. – понемногу успокаиваясь, с легкой улыбкой на устах, заинтересованно спросила Габи. – Интересно, во сколько ты оцениваешь мою работу? В три сотни? Маловато. Плохой бизнесмен – жадный бизнесмен. С такими зарплатами от тебя последние работники разбегутся. И вот еще: ты так и не сказал мне, кем до посадки работал?

– Я хакер, говорили, был неплохой. А сейчас я лесопильщик, мусорособиральщик и за заборы выносильщик.

– Правда? – заинтересовано посмотрела она на Илью. – Как быстро ты сможешь восстановиться? Что тебе для этого надо? – Габи закидывала Илью вопросами. Парень повернулся к девушке

– В чем вопрос? Зачем тебе?

– Ты невнимательный. Говорила, что хочу открыть свою фирму и мне нужны хорошие программисты. Деньги есть, мои личные. Если не хватит, папуля поможет.

– Может быть. Позволь уточнить, ты не определила, сколько по времени «чуток» будет тебя сдерживать.