Журавль-страж, чтоб не уснутьПод лапу камешки кладет —Тогда нетвердо он стоит,А неудобство гонит сон.Ведь всем известно: ЖуравлиСпят стоя – если не стоятИх ноги прочно на земле,Не могут Журавли уснуть.Когда б подобен ЖуравлюЯ был, тогда Амор врасплохМеня застать бы не сумел.Так почему же я уснул,Предосторожность позабыв?Журавль, что стаю стережет —Предусмотрительности знак(Ведь ею охраняем ум,Как стая – Стражем-Журавлем),Тогда как лапы Журавля —Суть воля. Назначенье лап —Движеньем тела управлять,А воли – за собой вестиУм, направляя мыслей ход.Под лапы камешки ЖуравльКладет, чтоб лучше охранять —Предусмотрительность нужна,Чтоб чувства прочие беречь,И так рассудком управлять,Чтоб он, не дай Бог, не уснул.Мне б этим свойством обладать —Я был бы цел и невредим,А без него подобен яПавлину с вырванным хвостом.С предусмотрительностью схожПавлиний хвост, и в этом онПодобен лапам Журавля.Но смысл хвоста еще важней:Хоть сзади расположен хвост,Он смотрит будто бы вперед,Недаром на хвосте глаза —Они в грядущее глядят.(Вот потому-то может хвостПредвиденье обозначать).Предусмотрительность и хвост —Равны друг другу. И примерЕще один я отыскал,Что может это подтвердить:То – Лев, бегущий от ловца.Пустившись в бегство, Лев хвостом(Вернее, кисточкой хвоста)Стирает за собой следы,Чтоб от охотника уйти.И всякий мудрый человекБерет с Льва этого пример:Когда случается емуДурной поступок совершить,То чтобы избежать стыда,Он все искусно заметет,Предусмотрительности вняв —Точь-в-точь, как Лев следы хвостом —И не прознает уж никто,Что он дурное совершил.Итак, теперь понятно всем,Что соответствует хвостуПредусмотрительность. И ЛевПомог мне это доказать,Но более того – Павлин,Чей хвост исполнен синих глаз —И как лишившийся хвостаПавлин негоден, так и мужНеосторожный только вредСебе приносит и другим.Но даже будь я многоглазКак хвост павлиний, иль умейСтоять я словно Журавель,Я все равно бы задремал,Прекрасным голосом пленен.Я как-то, помнится, слыхалРассказ о даме об одной:Что, мол, у дамы той былаКорова – краше не найти.И так Корова ей былаМила, что дама, убоясь,Как бы ее не увели,Корове сторожа нашла:Он звался Аргусом, во лбуЕго мерцала сотня глаз.Из них он пару лишь смыкалЗараз, а прочими смотрел.И все ж Корову увели —Юпитер подослал сынкаМеркурия, а этот сынНеимоверно был хитер.Меркурий Аргуса нашелСел рядом с ним, заговорилО том, о сем и стал игратьНа дудочке из тростника.Так вот, услышав тот мотив,Стал бедный Аргус засыпать —Сперва закрылась пара глаз,Потом четыре, после – шесть,Меркурий дальше все дудит,И вот – закрылись все глаза.Тогда Меркурий меч досталИ обезглавил пастуха,Корову же отвел к отцу.Но если голос столь могуч,Что усыпляет даже тех,Кто обладает сотней глаз,Так странно ли, что я уснул,Ведь у меня их только два?И вот мне, спящему теперь,Опасность страшная грозит,Ведь тех, кто спит любовным сном,Изводит страшная болезнь,И можно даже умереть.Что ж, коль не сжалится она,(Та, что всех прочих дам милейУчтивей, краше и мудрей,Та, что Амору помоглаМеня всецело подчинить),Я не поправлюсь никогда —Меня во сне настигнет смерть.Иль все ж поправиться смогу?Найдется, может, эликсирЧудесный, что дарует жизнь?Микстура, может быть, и есть,Да только ведь ее достатьСложней, чем Ласточкину мазь.Что всем известно хорошо?Что если Ласточки птенцовВзять из гнезда и ослепить,А после положить назадВ гнездо, то вскоре тем птенцамДар зренья будет возвращен.Предполагают, что глазаИм лечит Ласточка сама,Хотя лекарственную мазьНикто как будто не видал.Да, зелье Ласточки, увы,Мне отыскать не суждено.Но ведь еще есть Горностай.Когда находит он детейСвоих убитыми в лесу,Он будет чем-то их лечить,Пока они не оживут,И это – достоверный факт,Однако знать нам не даноПро то лекарство ничего.И я, наверное, бы смогВоскреснуть (ведь сейчас я мертв),Лекарство это применив.Но только, где его добытьИли каков его состав,Не помогли нам прояснитьНи Ласточка, ни Горностай.И все-таки надежда есть:Возможно, мне поможет Лев —Ведь он умеет оживлятьСвоих мертворожденных львят!Доказано, что Львица-матьВсегда рождает мертвых львят,А Лев-отец, три дня спустя,В своих детей вдувает жизнь:Вокруг три раза обойдет,Потом над ними порычит,Их как бы призывая жить.Когда б, сладчайшая из дам,Вы поступили, словно Лев,И, благосклонность проявив,Призвали бы меня к любви,Тогда бы скоро я воспрял,Как Пеликаново дитя.Вот чем известен Пеликан:С птенцами любит он играть.Птенцы же, видя как он мил,Хотят немного пошалить.И вот, когда они начавСкакать и крыльями махать,Отца случайно по глазамУдарят, сразу ПеликанПриходит в ярость, ибо онСпесив ужасно и проститьОбид не может никому,И даже собственным птенцам.И вот, желая отомстить,Он, в бешенстве, своих детейКрылом безжалостно разит.Но как увидит Пеликан,Что он птенцов своих убил —Вмиг наполняет сердце больИ он, раскаяньем объят,Скорее хочет оживитьДетей и острым клювом бокСвой раздирает, и птенцы,Омытые в крови отца,Из мертвых вскоре восстают.Прекраснейшая Госпожа!Тогда, впервые встретив Вас,Я был настолько впечатленПриемом Вашим, добротой,Что превратился я в птенца,И, Вашей милостью пленен,Решил Вам сердце подарить,Благих исполненный надежд.Увы, надежда подвела —И я свалился будто Слон,Вслед за подпиленным стволом.Так тело тяжело Слона —Ведь Слон огромен, как гора,Что если вдруг он упадет,То больше уж ему не встать.Поэтому Слон стоя спит:Нельзя ему ни сесть, ни лечь,Ни даже преклонить колен,А если хочет отдохнуть,Он ищет древа крепкий ствол,Чтоб, прислонившись, подремать.Однако хитрые ловцы,Что наблюдают за Слоном,Подпиливают ствол пилой,А сами прячутся и ждут.Не заподозрив ничего,Слон прислоняется к стволу,И ствол надпиленный сломав,На землю падает за ним.Вот так охоту на СлонаВедут ловцы. И я, увы,Обманут был, как этот Слон.Я в прошлом был чрезмерно горд:Ни юным девушкам дарить,Ни дамам сердце не желал —Любовь заставить не моглаМеня колени преклонить.Когда же Вас я повстречал,И увидал, как Вы умны,Как обходительны, добры,Сосредоточием надеждВы сразу стали для меня —Я Вам довериться решилИ сердце полностью отдать.Увы, я вскоре жертвой стал,Тех, кто за деревом следил…Однако, надобно сказать,Что это все произошлоНе потому, что за СлономОни следили. Вовсе нет!А потому что, отыскавКрасивейший и крепкий ствол,Его решили подпилитьНа всякий случай, посчитав,Что подойдет оно Слону.Тот Слон был я, а древо – Вы:Я ожидал найти покойИ утешенье, прислонясьК тому прекрасному стволу,Уснув в тени младых ветвей.Но те, в чьей власти Вы теперь,Коварно подпилили ствол.И дело тут совсем не в том,Что удалось им разгадатьЧто я, Вам сердце подарив,Возлюбленным желаю стать.Нет-нет, они избрали Вас,Прекраснейшее из дерев,Из-за того, что Вы чисты,И столь прекрасны, и нежны!В своих стараньях превзошлиОни того, кто Вам служил —Вам досаждали без конца,Из сплетен кружево плетя,И вот, добились своего:Я дружбу Вашу потерял,Вы отвернулись от меня —Так разве мог я дальше жить?Да, я любовной смертью мертвС тех самых пор, как я узнал,Что вняли лживым Вы речам,Что на меня Вы стали злы,Что ненавидите теперь.Достойнейшая Госпожа!Вы обрекли меня на смертьПо их вине. Но столь добры,Честны и сердцем Вы чистыЧто я поверить не хочу,Что Вы могли со мною бытьНесправедливы, обративГнев на того, кто Вам служилИ бесконечно предан был.К тому же я Вас так страшусь —Не мог я дурно поступить,Или поступок совершить,Что был бы неприятен Вам!И все же Вами я убит…А гордость Вашу показатьВам должно было гордецам —Не мне, кто Вами покорен.Хотя, конечно, это злоВы бы не стали причинять,Когда б Вас гнев не обуял,Как голодающего Льва.Вот, что об этом я узнал:Лев, будучи чрезмерно горд,Не любит хищников других,Таких как Волк и ЛеопардИли Медведь. Их повстречав,Себя надменно он ведетИ нападает, и, убив,Сжирает тушу целиком.Однако благородный ЛевНе будет причинять вредаЗверькам простым, покуда онНе будет бешенством объят.Но если вдруг голодный ЛевНе может раздобыть еды(Когда нет хищников вблизиА тронуть слабеньких зверьковНе позволяет он себе),Себя от грусти и тоскиОн начинает бить хвостом.И этим страшно разъярен,Лев забывает обо всем —Он нападает на зверьков,И убивает, ибо злостьИм овладела целиком.И мне сдается потому,Что если б гнев Вас не объял,То я остался бы в живых.Хотя припомнить не могу,Что ударяли Вы себяХвостом, когда я жертвой стал.Так видно, были Вы хвостомПобиты прежде, чем напасть(А это значит: Вам пришлосьСомнений муку испытать —Достойно ли так поступатьИ верно ли того казнить,Кто верой-правдой Вам служил).И все же Вами был казненТот, кто себя Вам посвятил!Выходит, хвост обозначалПредчувствие грядущих зол,Что этот хвост и сам сулил!Так что же это был за хвост?Злой ядовитейший языкЗавистливых клеветников,Что Ганелона превзошлиВ своей премерзкой клевете!На злую пытку обреклиМеня они. За что, Господь?!Я никогда не причинялИм зла и слова не сказал,Что им могло бы повредить!Но ведь завистнику никакНе удается распознатьДобро в других – он видит злоВ отце и матери своих,И в братьях-сестрах – только грех!Столь ненавистное емуЧужое счастье он беретИ разбивает на куски —Когда другому повезетИли кому окажут честь,Завистника терзает боль.И потому он каждый деньУроки учит клеветы,На это не жалея сил:Как бы кого оговорить,Как на других навлечь позор,А стоит в этом преуспеть —И будет счастлив клеветник.Не может клеветник терпетьЧужой удачи, и всегда(Поскольку сам-то невезуч),Он ищет способ навредить —Лишь бы другой не процветал.