Чтение онлайн

Кульминация праздника заполняется выполнением особого, судьбоносного для всех военных упражнения на перекладине. Упражнение носило название, в котором раскрывались одновременно как требуемое от военного действие («подъем»), так и способ выполнения действия («переворотом»). Подъем переворотом был любимым упражнением всех военноначальствующих от мала до велика. За большое количество подъемов, выполненных переворотом, можно было выторговать у какого-нибудь военноначальствующего, в зависимости от его ранга, от одного увольнения до семи суток, добавляемых к отпуску. Поднаторев в спортивной гимнастике, Серега немедленно воспользовался необьяснимой начальственной страстью к столь интеллектуальному упражнению, состоявшему из двух этапов — подтягиванию (подбородок выше перекладины) и забрасыванию задницы за перекладину (приблизительно в то место, где только что была голова), символизирующее, собственно, переворот. В общем, словесное описание этого интеллектуального упражнения напоминало команду «Кругом!» в современной украинской армии: «Там дэ було рыло, нэхай будэ пердило! Круть-верть!»

Смех-смехом, а как-то, выполнив к 110-ой годовщине самого величайшего вождя пролетариата аналогичное количество и подъемов и переворотов, Серега был весьма ощутимо награжден продлением на несколько суток вожделенного для всех военных краткосрочного отпуска с выездом на малую родину.

— Вот ведь как! — думал он с удивлением. — То, что в стойку на этой же перекладине вымахиваю и большие обороты кручу, это — так, для кратковременных аплодисментов отдельных, близких к военно-спортивным кругам военноначальствующих, но не более того. Никаких наград и поздравлений. А вот много-много одних и тех же тупых подъемов переворотами это у них в цене. Этому всегда они радуются. Ну, что же, как говорится: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы нам на пользу.

Все, наконец-то, праздник завершается. Обессиленные военные толпятся в комнатах для умывания. В честь праздника из городской системы водоснабжения военным в дополнение к утреннему яйцу и обеденному фрукту-диссертному, выдавливается лимитированное количество горячей воды. Странное получалось провозглашаемое в те незабвенные времена единение армии и народа. Гражданское, в среднем меньше потеющее население, имело круглосуточный ежесекундный доступ к горячей воде, будь это дома или в кузнице коммунистического труда (исключение составлял какой-либо летний месяц, служивший данью некой национальной традиции, которой продолжают следовать и поныне). А военному, не выполняющему (в данный момент времени) по каким-либо причинам боевую задачу в полевых условиях, но ведущему достаточно подвижный и психологически напряженный образ жизни в одном ареале с пресловутым гражданским населением, милостиво позволяется побрызгаться теплой водичкой исключительно в выходные и праздничные дни. И то, только из под расположенного почти у пола крана — душевые кабины в зонах компактного проживания военных были тогда строго запрещены. Душевые кабины были атрибутами западного образа жизни и могли сильно пошатнуть идеологическую устойчивость военных. Вот поэтому их и не было. Отстойных этих кабинок. И военные, благодаря этому, идеологически никогда не раскачивались. Они лишь иногда тихонько колебались, но всегда только вместе с линией партии.

Наконец, слегка обмытые, валящиеся с ног военные расползаются по кубрикам (неизвестно как прилипший к суше морской термин) и сидят на табуретках в ожидании праздничного ужина, ничем впрочем не отличающимся от ужина повседневности. Почему военный в изнеможении не валится на пружинящую койку, а сидит, тупо хлопая воспаленными веками, на неудобной деревянной табуретке? Нельзя, на койку военный может просочиться только по команде: «Приготовится к отбою». Закон такой. Команда последует через долгих три часа. Только не подумайте, что при поступлении команды «Отбой» военному действительно что-то отбивают. Это команда является сигналом военному о том, что пора отбить сознание от жаждущего отдыха бренного тела, и выпустить его погулять по ночным крышам со строгим указанием о немедленном возвращении при поступлении такой долгожданной для всех военных команды, как команда «Подъем». Бывали случаи зацепов сознаний отдельных военных за какие-либо препятствия при возращении. Таких военных при подъеме всегда отличало бессвязное бормотание, бессмысленные невпопад перемещения и судорожная жестикуляция. При этом внешняя оценка состояния таких военных характеризовалась одной фразой — поднять-то их подняли, а вот разбудить почему-то забыли. Но все заканчивалось, в большинстве случаев, благополучно: слегка поцарапанное ржавой кровлей сознание, наконец, настигало марширующую куда-то физическую оболочку неразбуженного военного, упруго втискивалось в нее и действия «зомби» вновь приобретали оттенок осмысленности. А военному для повседневной деятельности ведь больше ничего и не нужно. Военному всегда достаточно было и слабого оттенка.

О радости пробуждения пока не хочется даже думать. Как хорошо, что до первой утренней, радостно поднимающей и жизнеутверждающей команды еще целая вечность крепкого бессознательного сна. Ну что же, праздник, наконец, завершен и, по-видимому, в очередной раз удался. По крайней мере, военноначальствующие довольны. Потирают они попеременно ладошки, в канцеляриях своих сидючи: «Как мы их, а? Ни одна сволочь об увольнении даже не заикнулась». В общем, все как в старом анекдоте, в котором военноначальствующий дает военному лом и говорит: «Вот, товарищ военный, вам лом. Идите и подметите плац». «Так, может лучше веником? — неуверенно спрашивает военный. — Веником-то, поудобнее, немного будет». На что военноначальствующий грубо отвечает военному: «Мне глубоко наплевать на то, военный, как тебе будет удобно. Для меня главное это то, чтобы ты скорее зае…ся! Устал, в смысле».

Да, воистину права солдатская поговорка повествующая, о том, что для военного праздник — это что-то вроде, как для лошади свадьба — голова в цветах, а задница в мыле.

Военные традиции бывают очень сильны. Хорошо когда сильны святые традиции, ну, к примеру, традиции воздания почестей памяти павших в боях за Родину. Но есть удивительно живучие в своем идиотизме традиции, одна из них — проведение военных парадов в том виде, в котором они до сих пор проводятся. И, к сожалению, парад в Великий день Победы не является исключением. Не туда мы деньги тратим. Надо бы сэкономить нам на этих бессмысленных парадах и глядишь хватило бы денежек, чтобы запустить, наконец, куда надо эту отстойную ракету типа «Булава». А то ведь сколько уже пытаемся, на смех всему миру, и ничего до сих пор путного не получается. Военные с промышленностью уже и так и сяк, поначалу вообще никак не удавалось ее запустить. Что делать? А давайте Президента нашего на очередную попытку пригласим, он у нас удачливый! Может полетит все же, эта сволочь, в высочайшем-то присутствии? Может испугается все же, зараза такая? Пригласить-то пригласили, но ведь чуть не убили своего Верховного Главнокомандующего эти военные! Слава Богу, все тогда обошлось. А военные тут же придумали сказочку о том, что вовсе не хотели и пускать-то они ничего. Оказывается, это был всего-то-навсего условный пуск???!!! Что это такое в армии никто не знает. Что такое условный обед или условное денежное содержание это всем военным давно знакомо, а вот пуск? Впоследствии, все же «Булаву» эту куда-то запустили, но опять же не из подводного положения как планировалось. Откуда это известно? Да ведь по телевизору же показали пуск с момента включения маршевых двигателей после минометного старта! Поверхность океана при этом совершенно случайно в объектив не попала. А раз случайно не попала, значит лодка неслучайно перед пуском всплыла. Все ведь очень просто. Иначе обязательно бы показали бурно вспененную морскую поверхность. Да, ладно, суть ведь не в этом. С поверхности так с поверхности. Но ведь через раз летает-то «Булава»-то эта. И всякий раз не туда куда ее запускают. Так и норовит она улизнуть с заданной для нее траектории. Военные ее, бывалыча, ждут-ждут на Камчатке, уже все глаза проглядели в свои бинокли, а она, негодница, все почему-то не прилетает. А значит уже залетела она куда-то еще. Где никто ее не ждал и не таращил в небо свои слезящиеся от нетерпения глаза. Больно уж своенравная она какая-то получилась. Казалось бы, давно уже миновала заря ракетостроения — время проб, ошибок, обилия неудачных стартов. Ан, нет. Похоже, заря наступила снова. А может шпионы похитили конструкторскую документацию на все наши предыдущие твердотопливные ракеты? Или документация эта сгорела во время пожара, как кинопленки с записями высадки американских астронавтов на Луну? Может наши конструкторы вновь создают все с нуля? В общем, много тут разных вопросов на которые пока нет вразумительных ответов. А может не надо ломать себе голову по поводу этих пусков? Оставить эту «Булаву» исключительно для парадов? И таскать ее туда-сюда по Красной площади во время праздников? Не пропадать же добру, в конце-то концов.

Конечно, никто же ничего не говорит — пуски ракет это сложное и опасное дело, а вот лихо отстучать сапогами-берцами по брусчатке, равняя сомкнутые ряды — это мы при любой ситуации в стране «смогем» запросто. «Смогем» то «смогем», но вот какой же ценой? И как на самом деле выглядит это «запросто»? Обывателю (а по совместительству еще и налогоплательщику), наблюдающему за сей торжественной церемонией, и в голову не приходит — во что обходится казне государевой (пополняемой, в том числе и за счет обывателя-наблюдателя) это абсолютно бесполезное, глупое и затратное мероприятие. Тем, кто всю эту вредную для страны показуху устраивает все ведь в обратном свете, повидимому, представляется. По крайней мере, очень хотелось бы в это поверить. Они-то там наверху думают, наверное, что парад это такая абсолютно не затратная и даже очень своеобразная форма отчетности перед налогоплательщиками. Как бы не так! Конечно, откуда там наверху могут знать всю подноготную этих дурацких парадов. Подлинный идиотизм этого действа пока недоступен для понимания лица, эти парады принимающего. А откуда оно может наступить это понимание? Вот представьте себе, сидел человек долгое время в большом своем кабинете и руководил мебельной фабрикой. Наверное, хорошо руководил. Наверное, именно по этому его вдруг заметило руководство страны и сразу поставило «рулить» министерством обороны. А какая собственно разница? Что мебель, что военные? Исходный материал-то один. Есть, конечно же, определенные нюансы, но это давно уже никого не интересует. Главное — это ведь знать общие принципы менеджмента. А толковые менеджеры нужны везде и в состоянии сделать успешным любое порученное им дело. Современная действительность постоянно подтверждает это. Действительность даже не так давно родила анекдот про великого менеджера всех времен и народов, знаменитого нашего приватизатора всея Руси — Чубайса (Кстати, а может это он украл секретные чертежи твердотопливных наших ракет? А что? Совершенно недавно в печать просочились сведения о том, что в состав возглавляемой им комиссии по приватизации всея Руси входили два действующих сотрудника ЦРУ!!!). Согласно анекдоту Чубайс молча садится утром в свою машину и на вопрос водителя: «Куда везти?», ничтоже сумняшись, отвечает: «Какая разница, я ведь везде нужен». Существует еще очень много примеров правильности такого подхода. Так у нас до недавнего времени крупнейшим в мире отечественным оператором сотовой связи руководил врач-ортопед, с отличием закончивший когда-то курсы менеджеров. И надо сказать, неплохо так руководил он этой абсолютно незнакомой для себя отраслью. Повысил он, говорят, даже капитализацию компании. И даже в разы повысил он ее. А это еще раз подчеркивает правильность непреложной капиталистической мысли о безусловной вредности знаний своей предметной области (объекта управления) для менеджеров верхнего (как-то, язык не поворачивается назвать это звено высшим) звена. И это давно уже ни у кого не вызывает никаких абсолютно сомнений. И все же… По поводу парадов. Давайте-ка рассмотрим этот вопрос немножечко поподробней.

Парад издревле рассматривался, как самая простая форма демонстрации боевой мощи вооруженных сил какого-либо племени, этноса или государства. Вот какую мощь имеет племя, этнос или государство, такую и демонстрирует, в устрашение соседям и для успокоения собственных соплеменников, соэтноситов или сограждан. С парадом племен и этносов более или менее все понятно. Парады у них проходят, чаще всего, в виде воинственно-устрашающих танцев вокруг костра. Перед началом парада на тела его участников наносится кроваво-красная боевая раскраска. На головы участников одеваются чучела голов злобно оскаленных хищников. Во время проведения парада его участники танцуют, потрясая режущим и колющим оружием, демонстрируют боевые выпады, войдя в экстаз они дико завывают, непрерывно испускают они воинственные крики и другие громкие звуки. На их мускулистых, бронзовых и покрытых рисунками злобных духов телах дрожат воинственно-багровые блики высоченного костра. Жуть! Враги наблюдают все это действо, выглядывая из далеко расположенных от парада кустов и нервно дрожат от нарастающего страха: «Н-н-н-ет, мы с этими уродами во-во-евать н-не бу-бу-д-дем. З-з-замочат ведь и-рр-ро-ды и не-с-с-с-просят как наш-ше п-п-ле-мм-мя называл-л-лось. Н-н-н-а-д-до держаться от них подальше…». И враги парадников немедленно исчезают из данной местности, оставляя неосвоенные ресурсы флоры и фауны на милость танцующих у костра. Вот вам, пожалуйста — вполне конкретная выгода от проведенного парада, при минимальных на него затратах.

А какую цель преследуют наши военные, громко топая ногами по брусчаткам и асфальтовым площадям? Чем наш современный парад отличается от парадов петровских времен? Только тем, что мушкеты стали немного посовершенней? Или топать стали громче? А как же техника? — спросит въедливый читатель. В этом то все и дело. На современном параде и должна демонстрироваться только-то управляемая минимальным количеством людей боевая техника. А в канун праздника или утром праздничного дня произвести пуски одной-двух баллистических ракет по специально оборудованным полигонам. Чуть-чуть потратиться на оборудование полигона, превратив камчатские болота в макет какого-нибудь американского города. Например, создать на полигоне точную копию города Вашингтон с Капитолийским холмом и торчащим из него Белым домом. Немного придется потратиться, конечно же, на подобное макетирование. А вот особых затрат на пуски не предвидится. Отдельные ракеты-то, они ведь все равно в течение определенного периода должны быть отстреляны с целью подтверждения надежностных характеристик всей поставленной партии. Они и отстреливаются. Но отстреливаются почему-то втихаря. Предупреждается об отстреле только узкий круг компетентных организаций, дается в особой прессе маленькая заметочка о том, что в такой-то период всем корабликам в такие-то райончики Тихого океана лучше бы не заходить. Мало ли что. Вдруг все же долетит? А затем тихонько так берется и производится запуск. Нет, на старте-то конечно все ревет и факелит реактивными струями, но в мире ничего не слышно. А почему так скромно-то? Почему гордо не объявить всему миру о предстоящем пуске в широкой печати? Пуск приурочить к какому-нибудь признаваемому большинством членов мирового сообщества празднику, например, ко дню Победы. И сделать пуск ракеты стратегического назначения неотъемлемой частью военного парада на Красной площади. Сделать пуск и показать по телевидению всему миру кадры с разделением боевых блоков (без ядерной начинки, разумеется) в районе нанесения удара и развороченный вдоль и поперек макет города Вашингтона. И этим действом, как бы немо спросить у всего мира: «Вы представляете, что могло бы быть с этой холмистой местностью, если бы мы к нашим ракетам сегодня перед стартом настоящие «ядреные» головки бы прицепили? Ну, к примеру, перепутали бы что-то спьяну? Вы же нас самыми главными на земле алкоголиками считаете? Вот и представьте тогда, что бы тут было, если бы мы вам взяли и тупо так подыграли. Запустили бы ракеты с «ядреными» головками, да не по учебному плану, а по боевому. А потом сокрушенно, как бы с великого бодуна, потирали бы разом вспотевшие лбы пред глазами уцелевшей мировой общественности и недоуменно разводили бы руками: «Как? Неужели Америки уже нет? Очень мы сожалеем об этом… Кто бы мог подумать, что так просто и быстро для нее все произойдет. А как же их противоракетный щит? Где их хваленые космические „зонтики“? Впрочем, не важно… Мы этого не хотели… Случайно как-то получилось. Ну выпили вчера малость… Семен у нас майора получил… Не знаете Семена? Напрасно вы так о Семене-то… Легендарная он у нас личность… Он этого майора шесть лет ждал! Ну и как тут было не выпить? В общем, выпили… Ну, а когда уж выпили мы… («Ну и что? И мы не хуже многих… И мы тоже можем много выпивать…» (В. Высоцкий), тогда и произошли эти досадные «глюки» с нашей памятью. Забыли мы все как-то разом и головки, и полетные задания поменять… Покорно просим нас извинить… И на старуху, как говорится, бывает проруха».

Вот как могло бы быть на самом деле. Хорошо, что этого не произошло. Но, вот ракетно-ядерный парад провести обязательно надо. Провести и спросить: «Ну а теперь-то вы отдаете себе отчет, господа стародавние капиталисты, кого вы все время упрекаете в ущемлении демократических прав и свобод? Вот и не суйте свой склизкий нос в нашу суверенную демократию!» Думается после такого вопроса, заданного прямо в лицо дерзновенным буржуинам было бы гораздо легче подписывать с ними договора об экономическом и научно-техническом сотрудничестве! А как иначе-то? После такого вот парада! Вот тут бы выгода сразу же дала бы о себе знать. И покруче, пожалуй, была бы эта выгода, чем от парада проведенного туземцами у доисторического костра!

Но нет, у нас все почему-то делается втихаря. И налицо — упущенная выгода. А все почему? Да потому что нет никакой уверенности, что ракета эта взлетит, а если взлетит, то нет никакой уверенности, что произойдет включение маршевых движков, которые должны вытащить этот аппарат на заданную для него траекторию. А где уверенность в том, что разделение произойдет в заданной точке и блоки потом попадают согласно полетному заданию? Нет ее, уверенности этой. А значит может получится мировой конфуз. В прессе, к примеру, по всему миру раструбим мы: «Щ-а-а-з, как ба-а-бахнем!», а на камчатский полигон-макет вдруг никто не прилетит. И что тогда? Как будет тогда с выгодными контрактами? Поэтому пока все пуски — все «по-тихонькому», без лишнего, так сказать, «шуму и копоти». Потому как нет уверенности. Зато у руководителей всегда присутствует очень большая уверенность в том, что военным все же удастся как-то пройти не упав, а если совсем повезет, то еще и красивым таким строем пройти, равняя дружные свои ряды по широкой площади мимо усыпальницы ныне опального вождя.