Чтение онлайн

Если верить телерепортерам, ситуация в Готэме несколько улучшилась, однако хаос в городе продолжался. Кажется, так было и в его стране, после того, как из нее бежали русские? Тогда он сможет найти там себе место. Райское место.

Пришлось встретиться с местным главарем – неким Сальваторе Марони. И заключить с ним сделку. Но сперва он был вынужден доказать собственный вес. Он уже обнаружил небольшой анклав беженцев из родного уголка в городке Блюдхавене, неподалеку от Готэма, вооружил их и, возглавив, совершил удачный набег на крупнейшего из местных наркоторговцев. Итоги его похода в новостях назвали побоищем, и в данном случае пресса была абсолютно права. Ни одного уцелевшего, и целое пожарище в магазинах предместий Блюдхавена. Теперь торговля наркотиками в этом городке принадлежала Чечену. Марони поступил так, как следовало поступать в таких ситуациях. Провели обсуждение ситуации, заключили сделку, и в итоге Марони и Чечен стали сотрудничать, разделив между собой практически всех клиентов в Блюдхавене и Готэме.

Чечен всегда планировал убить Марони при первой же возможности, однако пока находил это неформальное объединение полезным. Как говорят американцы, они прикрывают друг другу спину. Быть может, он все-таки убьет Марони, но позже, когда познакомится с Америкой лучше. Но в настоящее время они являются союзниками. Марони представил его другим, как говорят журналисты, «представителям преступного мира»... были заключены новые сделки, выгодные всем участникам.

Чечен купил себе отличный дом в пригороде Готэма – с высоким забором и квартирами для телохранителей и просторными, и даже роскошными конурами для своих собак. Он предпочитал ротвейлеров, – животных крупных, настырных и свирепых, как и он сам. Затем он принялся искать развлечения. Ни одно из находившихся поблизости ночных заведений не понравилось ему – в них не было ничего от тех клубов, которые он видел в старых голливудских фильмах, кроме принадлежавшего Марони, а Чечен не намеревался слишком уж сближаться с партнером, поскольку... поскольку было вполне возможно, что Марони тоже планировал убить его. С такой возможностью следовало считаться, и, если позволить себе отвлечься на удовольствия, присущие ночным клубам, задача партнера облегчалась невероятно: его могли отравить едой или выпивкой. Чечен избрал вполне очевидное решение и завел собственное ночное увеселительное заведение, и решение это оказалось великолепным.

Делами он предпочитал заниматься в своем ночном клубе в окружении верных ротвейлеров, телохранителей и подружек, и в этом самом клубе он познакомился с неким мелким дельцом по фамилии Бартон. Дело было во вторник вечером, не слишком горячее время для ночного клуба; танцевала в зале только одна пара: седой мужчина и девица лет восемнадцати-девятнадцати, у бара вообще не было никого. Бартон явился с двумя телохранителями, занявшими места напротив телохранителей Чечена. И те, и другие замерли в вольных позах, скрестив руки на груди, а оба босса засели в полукруглой банкетке, отделанной шкурой носорога, и приступили к переговорам.

У Бартона были новости: он обнаружил новый источник продукта, о котором, по его мнению, следовало проинформировать Чечена. Некий высокоученый муж, доктор сразу химических и медицинских наук, научился синтезировать зелье, способное вывести среднего потребителя на орбиту.

– А у этого человека есть имя? – поинтересовался Чечен.

– В отличие от большей части людей, – ответил Бартон, – у этого парня их сразу два. Родился он под именем Джонатана Крейна...

– Слюнявое имечко, – прокомментировал Чечен.

– ...однако любит, чтобы его называли Пугалом.

– Это уже просто слюнтяй на маскараде. Но почему мы должны доверять ему?

– У него есть проблема – некое недоразумение с копами. Им хотелось бы вывесить его задницу на всеобщее обозрение. Возможно, ты слышал о том, что произошло, в Готэме в прошлом году? Ну, когда сразу свихнулась уйма народа? Отчасти виноват в этом был Крейн. Обо всем, что произошло, не знает никто, но Крейн был замешан в этой истории. Мы предоставляем ему место для работы, берем в долю, он изготовляет для нас товар, и нам не надо связываться с иностранными поставщиками. Крохотное и аккуратное внутреннее дельце. И нам хорошо. И Америке тоже.

– Ты поручишься за него?

– Я не стал бы заходить настолько далеко. Я хочу сказать только то, что он – это вариант решения многих проблем. А потом он же не пуленепробиваемый... Ну как, по рукам или ты пас?

– И что требуется от меня?

– Прямо сейчас – деньги. Через пару дней я устрою встречу с Крейном и позвоню.

– По рукам. – Чечен откинулся назад с легкой улыбкой на лице. – Есть хочешь? Может, пить? Или выпить? Есть стейк...

– В твоем заведении? Я что, похож на идиота!

Глава шестая

Руперт Кастербо относился к числу тех людишек, которых милосердные господа некогда называли эмигрантами, живущими на пособие. Другие господа, менее милосердные, могли в его отношении использовать такие слова, как бездельник, лодырь, пустая трата протоплазмы. У него не было ни работы, ни связей, ни перспектив, и по правде говоря, он даже не имел никакого представления о том, каким ветром его занесло в Готэм. Однако, откуда бы ни дул этот ветер, приземлился он в апартаментах роскошного здания. Таким образом, он разжился постоянным адресом, по которому мать могла посылать ему ежемесячное пособие, шедшее на оплату жилья и прочих вполне скромных бытовых потребностей Руперта, а также его единственной страсти – зелья, без которого он уже и жить не мог, то есть наркотиков. Руперт Кастербо был наркоманом – подонком, с точки зрения людей немилосердных, толковым молодым человеком с одним единственным недостатком, с точки зрения его матушки, – и на этот недостаток он без всякого смущения мог промотать сотню тысяч долларов в год.

Он был человеком милым, вежливым, обходительным, даже забавным. Те немногие женщины, которым случалось вляпаться в его жизнь, называли его печальным и погруженным в глубинную психологическую боль, однако ничем не могли помочь ему, как и взвод терапевтов, которых время от времени присылала к нему любящая матушка. Таким образом, он и скитался из города в город, из страны в страну, – одурманенный, одинокий и беззаботный. Готэм? Почему бы и нет? Город этот ничем не хуже любого другого, а человек, с которым он познакомился в Танжере, обеспечил его поставщиком, откуда следовало, что Руперт не будет испытывать здесь недостатка в наркотиках.

Первая встреча между торговцем и покупателем происходила по обычной схеме – коротко и быстро. Однако сам наркотик, как его там звали, – ну, белый порошок, оказался лучше всего, что ему приходилось пробовать, и он не знал этому причины. Все составы, которые он принимал до того, сперва только глушили боль, а потом просто удовлетворяли мучительную потребность. Но это... Это ощущение невозможно было передать тем несчастным, не знакомым с наркотиками, – а он искренне назвал их несчастными людьми, не знающими, что укол в вену, понюшка порошка или дымок трубки могут сделать человека счастливым. Но это... он не мог объяснить этого себе самому!

Когда дурман оставил его, Руперт встревожился оттого, что столь сильный состав мог каким-то образом повредить его здоровью. Однако никаких новых проблем не обнаруживалось. Он страдал от недоедания уже в течение нескольких лет, бледная кожа его отливала желтизной, и таковой же она и осталась. Никаких новых симптомов не появилось. Конечно, он всегда отчаянно нуждался в новой порции белого порошка, и после окончания действия наркотика он всегда нуждался в очередной порции. Правда, нужда и потребность с каждым разом становились все более и более острыми... но разве такое удовольствие не стоит некоторых неудобств?

Следующая встреча с торговцем оказалась приятнее первой – более цивилизованной и дружелюбной. Торговец явился прямо в апартаменты Руперта: никаких тебе встреч в темных закоулках, парках или барах. Ничего подобного: звонок консьержа, звонок в дверь, и в комнате его появился приятный джентльмен, которому перевалило чуть за тридцать, назвавшийся Крейном. Они обменялись рукопожатиями, и Крейн любезно попросил у Руперта стакан воды. На самом деле Руперт и не мог угостить гостя чем-либо, кроме стакана воды, поскольку и кухонные шкафчики его, и холодильник по обыкновению были пусты, однако Крейну ничего, кроме воды, и не было нужно.