Чтение онлайн

– Какой студии? – перебил Антон.

– Фотостудии!

Он уставился на меня, будто опять не верит моим сказанным словам.

– Да, я был фотографом. Короче со Светой я был знаком несколько дней и на тусовку она пришла совершенно случайно… – объяснял я вкратце. – И как оказалось, она была в меня влюблена.

– А как она оказалась на вашей рабочей тусовке? Она твоей коллегой была?

– Нет, это долгая история – произнес я разочарованно.

– Давай рассказывай, – потребовал друг. – Я даже пожертвую рейсом – полечу позже.

– Хорошо. Дело произошло в мае, воскресенье это было. У Лены был день рождения. Я тогда и аппаратуру новую купил! …

Конец мая. 2023 год. Московская область.

– Рано в этом году листья распустились… – сказала Лена.

– Нее, в самый раз, – не согласился я с ее доводом. А сам был занят наведением фокуса на объективе.

Мы редко, в теплые месяцы года, оставались на выходные в Москве. Проводить отдых там – было невозможно, среди шума и гула транспорта, бесконечного потока людей. Столице хватало своего коренного населения, а тут и мы, с регионов обосновались! Я работал по-разному – то два через два, то день через день, – по-всякому. А последние полгода работаю пятидневку, также, как и Лена в детском саду. Но, чтобы быть вместе в субботу и воскресенье, я конкретно «сел на уши» Семену Алексеевичу, – руководителю нашей студии, предложив, что готов работать с понедельника по пятницу. Я особо не ощущал дискомфорта на себе по жизни в Москве, а вот Лена, за два года постоянного нахождения, никак не могла привыкнуть – то спать не может, то тошнит, то голова болит.

– Ты случаем не беременна? – шутил я порой над ее жалобами.

Обоим было уже по двадцать пять, у меня еще в январе прошел день рождения, а у Лены как раз сегодня! В эти выходные, мы приехали сюда уже по особому поводу. В свое поселение я и не думал заезжать, разве что только бывал на могиле родителей. Приезжали мы в простую деревню. Что про нее сказать? Ну, во-первых, здесь жили родители Лены – замечательные люди, довольно дисциплинированные в трудовом соотношении. Мать работала заведующей в деревенском магазине, а отец – рабочий на местной лесопилке. Во-вторых, деревня была спокойной и была тому причину – она стремительно, с каждым годом, теряла свое население. Жизнь для молодых, здесь считалась непригодной – работы нет, школа в разрушенном состоянии, дети и подростки ездили в соседние поселения или города, чтобы получить начальное и среднее образование. До ближайшего госпиталя было не меньше тридцати километров. Районный центр был еще дальше, этак раза в два. Мария Григорьевна и Борис Николаевич еще и сами считались молодыми людьми, им и не было пятидесяти. Но уезжать отсюда, – они не под каким предлогом не хотели. И наконец, в-третьих, жить в столице – «тесть» и «теща» не смогли бы, это показал случай, когда они приезжали к нам на прошлый Новый год и еле-еле смогли перекантоваться одну ночь, хотя планировали побыть неделю. Мы обрадовались их приезду, но не задалось, отец Ленки, за ночь, весь изворочился: «туда-сюда». С горем пополам он смог уснуть только к шести утра. А мать, уже будто зная, что не сможет сомкнуть глаза – всю ночь просидела за планшетом.

Лена, как и я, очень любила природу, сосновый бор, местный деревенский карьер, у подножия которого виднелись высокие сосны. В тех местах, я постоянно устраивал для нее фотосессию, только для нее одной. Празднование провели широким кругом, в лице, наверное – половины деревни. На столах что только не было: салаты, закуски, запеченные поросята, вино, самогонка. Танцы, пляски, светские беседы и споры, которые перерастали в мирный скандал.

– Женек, пойдем покурим! – позвал меня Борис Николаевич.

Лена как-то умудрялась, среди шума гостей и играющей попсовой музыки на весь участок, о чем-то разговаривать с матерью.

Мы вышли за пределы участка и сели на лавочку, возле калитки. Борис Николаевич был простой деревенский мужик, много чего умел смастерить своими руками. Только он хотел что-то сказать мне, прицепился какой-то дед, мимо проходящий.

– Михалыч! – заголосил дед. Ему на вид было не меньше восьмидесяти лет. Весь седой, плешь почти во всю голову и два торчащих зуба снизу. Голос у него был сильно сиплый, будто сорванный от ора.

– Какой я тебе «Михалыч»?! – возмутился он, не вынимая сигарету изо рта. – Я вообще-то Борис!

– Боря! – улыбнулся дед, качаясь от радости. А по нему уже было видно, что он поддатый.

Наступал легкий вечер, солнце становилось все тусклее и тусклее, а тепло постепенно разбавлялось полевым холодом.

– Лев Андреевич, иди за стол, я скоро приду. Все потом – потом!

Он так гениально заговорил деду зубы, что тот махнул рукой, шутя пригрозив пальцем, и поперся к гостям. Я хоть и сам выходец из сельской местности, но, чтобы здесь было все так просто между людьми – никогда бы не подумал. Сейчас, в данный момент, меня интересовала суть уже нашего разговора.

– Некогда было разговаривать в тот раз, сейчас точно не отвертеться от него… – с иронией произнес Борис Николаевич.

– А что такое? – решил я поинтересоваться.

– Да, задолбал, – наконец закурил он сигарету. – То косилка у него накроется, то метлу бабка об него сломает, а чинить бегает ко мне. Ну ладно, мужик он хороший.

Я заржал в прямом смысле.

– В этот раз еще чище отчебучил чего-то! – будто догадывался Борис Николаевич.

– Весело тут у вас, – не мог я остановить смех.

– Я чего тебя позвал, Жень?..

Я сконцентрировался. Борис Николаевич был и сам немного «расслабленный», но увлекался только пивом, водку и самогонку, терпеть он вообще не мог. А вино считал исключительно женским напитком.

– Ты думаешь Ленке предложение делать?

– Вообще мы решили объявить о помолвке только через месяц.

– Ну вот, это дело, – обрадовался отец, пожав мне крепко руку. – Пошли коньяка хлопнем.

А я стоял абсолютно трезвый, ведь за рулем, да и через несколько часов надо домой уезжать. Тут же и удивился, что он предлагает такой напиток. Коньяком он увлекался очень редко и употреблял по сугубо уникальным поводам. Так что, видать наша «помолвка» является для него большим праздничным событием.

– Ну ты чего молчишь?

– Я не могу, – признался я. – Нам еще домой ехать.

– Да ладно уж, рано утром поедете! – начал Борис Николаевич меня убеждать.

– Это как Елена Борисовна скажет… – указал я на хозяйку по принятию решения.

Дядя Боря только хотел открыть калитку, и моя фраза его словно отшибла. Он повернулся ко мне и скрючил лицо:

– Это что же? Ты ее по отчеству называешь? – Борис Николаевич казалось, был готов меня высмеять. – То есть ты, Женек, в слугах у нее ходишь?

А я уверенно бросил аргумент:

– Нет, просто я люблю ее, а она – любит меня.

Тесть вытаращил глаза и в знак согласия стал кивать головой.

– Будь я на твоем месте, то предложение сделал бы сейчас, и обстановка подходящая и дата запомнится легко.

– Логично, – согласился я. – Но тем не менее, помолвку мы решили объявить, когда уйдем в отпуск в конце июня.

– Ну хорошо, пойдем за стол! – и потащил меня за руку.

Мы уже подъезжали к Москве и чем ближе, тем машин становилось больше и риск попасть в пробку, только возрастал. Аварий везде хватало, заторы на въезде случались такие, что на ТТК1 и МКАДе2 не случалось такого. На областных магистралях наблюдались такие заторы, что можно было за час проехать только парочку километров.

Лена была занята просмотром фотографий. Больше преобладало снимков с ней самой, затем природными красотами и нами обоими.

«Главное проскочить этот участок» … – стал я у судьбы молить пощады. В нее я верил, а в бога нет. —Сколько я там нащелкал?

– Почти двести фотографий… – сказала Лена, продолжая их листать, но быстрее. Она была в какой-то мере еще и удивлена количеством снимков в таком количестве. Я считал это еще малостью, ведь в работе я делаю и в два, и в три раза больше. А сколько потом идет на убой!? Из сделанных, как сейчас, – двухсот штук, отобраны, в лучшем случае, будет десятка два.