Чтение онлайн

Подлое убийство тов. Кирова, совершенное отхвостьем зиновьевско-троцкистской оппозиции, превратившейся в замаскированную двурушничеством форму белогвардейской организации, свидетельствует о том, что враг переходит к крайним средствам сопротивления.

Это требует усилия всех рычагов пролетарской диктатуры на основе всемерного повышения классовой бдительности, настроенности и непримиримости к врагам.

В первую очередь это требование относится к нам, работникам Военной прокуратуры, поставленным партией на важнейший участок борьбы с наиболее острыми формами контрреволюционной работы и в то же время непосредственно стоящих на страже крепости и мощи РККА — важнейшего оплота пролетарской диктатуры.

Однако ряд фактов сигнализирует явное притупление классовой бдительности у отдельных работников Военной прокуратуры.

Эти факты находят свое выражение в смазывании существа контрреволюционных дел, в несвоевременной изоляции классово-враждебных элементов, в затяжке расследования контрреволюционных преступлений, не всегда к тому же проводимом с достаточной полнотой.

Приведем несколько подобных фактов:

1. В депо Бочкарево бригадир Подопригора, исключенный в 1930 году за антисоветские действия из партии, выступая по поводу приговора Военной коллегии над контрреволюционерами Зиновьевым, Каменевым и др., заявил, что приговор в отношении Зиновьева неправилен, что Зиновьев заслужил иного отношения к себе, что он — Зиновьев — защитник рабочего класса.

Налицо активное контрреволюционное выступление зиновьевца, которого необходимо было немедленно арестовать и привлечь к ответственности.

Инструктор политотдела Уссурийской дороги и парторг депо совершенно правильно потребовали немедленно арестовать контрреволюционера Подопригору.

А пом. военного прокурора Уссурийской железной дороги т. Малиевский заявил, что оснований для ареста этого активного контрреволюционера-зиновьевца он не видит, и в санкции на арест отказал.

Подопригора был арестован только распоряжением прокурора дороги т. Пелих.

За притупление классовой бдительности, попытку смазать контрреволюционный характер выступлений зиновьевца Подопригора, Малиевский снят ГВП с должности пом. военного прокурора Уссурийской железной дороги и уволен из рядов Военной прокуратуры.

2. В декабре 1934 года красноармеец 18 ОМСБ Шевелев в группе красноармейцев вел такие разговоры по поводу убийства тов. Кирова:, «на место Кирова еще 20 человек найдется, их всех перестрелять не жаль». Ясно, что Шевелев, пробравшийся в Красную Армию, классовый враг, сбросивший маску; этого врага необходимо было немедленно арестовать и привлечь к ответственности.

А военный прокурор 3-го стрелкового корпуса т. Доминский в санкции на арест Шевелева отказал и дело в отношении его в уголовном порядке прекратил, мотивируя «отсутствием социально чуждых данных в социальном происхождении Шевелева, а также недолговременным пребыванием его в воинской части».

И в данном случае — явное притупление классовой бдительности, недооценка контрреволюционного характера выступления классового врага.

За эту грубую политическую ошибку на военного прокурора стрелкового корпуса Доминского наложено дисциплинарное взыскание.

В целом ряде случаев Глазной военной прокуратуре приходилось давать телеграфные указания об изоляции лиц, обвиняемых в контрреволюционных преступлениях по полученным информационным донесениям.

Это свидетельствует о недостаточной большевистской твердости у ряда прокуроров в борьбе с классово-враждебными элементами.

Сигнализируя об этих фактах притупления классовой бдительности, имевших место в наших рядах, Главная военная прокуратура еще раз напоминает о том, что только большевистская настороженность и непримиримость, революционная бдительность во всей нашей работе, — именно то, что дает нам Сталинский стиль — обеспечит окончательный разгром классового врага и его агентуры.

п. п. С коммунистическим приветом — Розовский» [161] .

Военная коллегия Верховного Суда СССР, возглавляемая Ульрихом, «штамповала» приговоры по таким делам. В этот период не было вынесено ни одного оправдательного приговора, ни одного решения о возвращении дела на доследование.

Еще более примитивным было рассмотрение дел на особом совещании.

Как свидетельствуют материалы, в частности докладная записка бывшего помощника Главного военного прокурора т. Ремнева [162] , на особом совещании царила обстановка полного беззакония; нередко дела решались без заключений прокуроров, без изучения уголовных дел. Разбирательство дел, как сообщал т. Ремнев, независимо от его сложности, происходило чрезвычайно быстро. Судьбу человека решали без его вызова и без рассмотрения доказательств его вины. Но никаких мер к устранению этого ненормального положения в работе особого совещания не принималось.

Во второй половине 1935 года, в самый разгар преследования определенных лиц в связи с убийством Сергея Мироновича Кирова, произошли события чрезвычайной важности: 17 июня 1935 г. Совет Народных Комиссаров Союза ССР и Центральный Комитет ВКП(б) приняли постановление «О порядке производства арестов».

Содержание этого постановления видно из его текста.

Совет Народных Комиссаров Союза ССР и Центральный Комитет ВКП(б) постановляют:

1. Во изменение инструкции от 8.V.1933 г. аресты по всем без исключения делам органы НКВД впредь могут производить лишь с согласия соответствующего прокурора.

2. В случае необходимости произвести арест на месте преступления, уполномоченные на это по закону должностные лица из НКВД обязаны о произведенном аресте немедленно сообщить соответствующему прокурору для получения подтверждения.

3. Разрешения на аресты членов ЦИК Союза ССР и ЦИК союзных республик даются лишь по получении органами Прокуратуры и НКВД с согласия председателя ЦИК Союза ССР или председателей ЦИК союзных республик, по принадлежности.

Разрешения на аресты руководящих работников наркоматов Союза и союзных республик и приравненных к ним центральных учреждений (начальников управлений и заведующих отделами, управляющих трестами и их заместителей, директоров и заместителей директоров промышленных предприятий, совхозов и т. п.), а также состоящих на службе в различных учреждениях инженеров, агрономов, профессоров, врачей, руководителей, ученых, учебных и научно-исследовательских учреждений, — даются по согласованию с соответствующими народными комиссарами.

4. Разрешения на аресты членов и кандидатов ВКП(б) даются по согласованию с секретарями районных, краевых, областных комитетов ВКП(б), ЦК нацкомпартий, по принадлежности, а в отношении коммунистов, занимающих руководящие должности в наркоматах Союза и приравненных к ним центральных учреждениях — по получении на то согласия председателя Комиссии Партийного Контроля.

5. Разрешения на аресты военнослужащих высшего и среднего комсостава РККА даются по согласованию с наркомом Обороны [163] .

6. Разрешения на аресты даются в районе районным прокурором, в автономных республиках — прокурорами этих республик, в краях (областях) — краевыми (областными) прокурорами.

По делам о преступлениях на железнодорожном и водном транспорте разрешения на аресты даются участковыми прокурорами, дорожными прокурорами бассейнов по принадлежности; по делам, подсудным военным трибуналам, прокурорами военных округов.

Разрешения на аресты, производимые непосредственно народными комиссариатами внутренних дел союзных республик, даются прокурорами этих республик.