Без грифа «Секретно». Записки военного прокурора
Шрифт:
Работа писателя С. С. Смирнова завершилась реабилитацией А. Филя, освобождением П. Клыпа, снятием всяких подозрений с майора П. Гаврилова и С. Матевосяна и других оставшихся в живых защитников Брестской крепости. Исключенные из партии были восстановлены, надлежащим образом трудоустроены…
Позиция Шолохова, Смирнова и других писателей и журналистов, как мы были убеждены, сыграла свою роль и в принятии решения Советского правительства о судьбе оказавшихся в плену советских воинов.
Решением предписывалось:
соответствующим органам выявить и обеспечить в установленном законом порядке реабилитацию тех бывших военнослужащих, которые попали в плен в условиях, вызванных боевой обстановкой, и необоснованно осуждены как изменники Родины;
время пребывания в плену, в окружении и на спецпроверке, если пленение не было добровольным и если военнослужащий, находясь в плену, не совершил преступлений против Родины, засчитывать в срок военной службы, в общий трудовой и непрерывный стаж;
министерству обороны рассмотреть все персональные дела о таких военнослужащих и решить вопрос о восстановлении их в воинских званиях, о представлении к наградам за ранения и побег из плена и назначить пенсии;
установить всякого рода ограничения в отношении их семей и, в частности, не чинить препятствий их детям при поступлении в школы и институты.
Это было торжество справедливости…
Поиск неизвестных героев. Однажды Сергей Сергеевич Смирнов позвонил и спросил у меня:
— Что вы знаете, Борис Алексеевич, об Аджим-Ушкае?..
— Ничего. Я даже не слышал никогда о селе или поселке с таким названием.
Так вот послушайте несколько строчек из стихотворения:
Кто всхлипывает тут? Слеза мужская
Здесь может прозвучать Кощунством. Встать!
Страна велит нам почести воздать
Великим мертвецам Аджим-Ушкая.
Воспрянь же мертвый, погруженный в сон,
Подземной цитадели гарнизон!
— Как вы думаете — кто это написал?
— Мне трудно догадаться… А слова сильные, трогают…
— Вот и меня они тронули… Доискался, докопался — автор Илья Сельвинский. И написал он это еще в 1943 году, потрясенный керченской трагедией.
До меня дошли сведения о беспримерном, героическом сопротивлении небольшой группы наших воинов фашистам во время их оккупации Крыма, в частности при захвате Керчи. Недалеко от этого города есть поселок Аджим-Ушкай. Около него каменоломни. Так вот в этих каменоломнях оказался в окружении фашистов наш небольшой гарнизон. Подобно Брестской крепости, он оказал фашистам стойкое и длительное сопротивление, которое никак не мог сломить враг… Теперь, когда Керчь освобождена, некоторые местные жители вспомнили об этом героическом гарнизоне. При осмотре каменоломен, там, на стенах, нашли несколько надписей, свидетельствующих о преданности бойцов своей Родине, о ненависти к врагу. В каменоломнях оказалось немало трупов, погибших наших воинов. Но что самое важное — почему я к вам обращаюсь?..
Когда я заинтересовался этой историей и выехал в Керчь, то среди тех, кто знал о существовании во время оккупации такого героического гарнизона на окраине города, оказалась одна женщина. Она рассказала мне, что еще в 1944 году, сразу же как был освобожден город от фашистов, каменоломни были осмотрены военным следователем с группой наших офицеров и бойцов. Этот военный следователь даже допросил ее, как одну из очевидцев творимых фашистами злодеяний. Она вспомнила, что допрашивающий ее офицер назвался военным следователем, и фамилия у него грузинская. Он сказал ей, что все это делает для суда над извергами-фашистами.
— Итак, Борис Алексеевич, нельзя ли найти и этого следователя и его материалы? — Я ответил Сергею Сергеевичу, что постараемся… ^
Найти военного следователя, грузина, в тех войсках, которые освобождали Керчь от фашистов, было несложно.
Нам стало известно, что таким военным следователем был Семен Макарович Киквадзе, по окончанию войны он демобилизовался и уехал в родную Грузию. Но розыски оказались безуспешными…
Один из наших товарищей, военный следователь, высказал такую мысль: «А не мог ли фронтовой следователь до окончания войны заниматься расследованием в отношении фашистов, виновных в злодеяниях?»
И тогда мы вспомнили: «Не только мог, но и обязан» Восстановили в памяти, как и почему возникла такая обязанность для органов военной прокуратуры…
В первые месяцы начала второй мировой войны девять союзных государств антигитлеровской коалиции приняли декларацию, в которой было провозглашено, что одна из основных целей войны — наказание тех, кто виновен и ответствен за военные преступления. Сталин тогда заявил: «Пусть знают палачи, что им не уйти от ответственности и не миновать карающей руки замученных народов». Примерно такое же заявление сделал и Рузвельт…
Сведения об этих злодеяниях стали поступать с самого начала войны. В нотах Наркомата иностранных дел СССР Советское правительство предупреждало гитлеровских главарей об их строгой ответственности. В 1942 году Советским правительством была образована Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков [195] . Чрезвычайная комиссия, комиссия на местах совместно с органами прокуратуры и внутренних дел, общественностью проводили работу по выявлению фашистских преступлений.
195
В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1942 г. было сказано, что она создается для проведения полного учета злодейских преступлений фашистов и причиненного ими ущерба, установления во всех случаях, где это представляется возможным, личности немецко-фашистских преступников, виновных в организации или совершении злодеяний, с целью предания этих преступников суду. Комиссией было проведено расследование злодеяний фашистов в 28 областях восьми союзных республик. Результатом громадной работы стали собранные документальные и вещественные доказательства, в том числе свыше 250 тысяч протоколов опроса свидетелей и заявлений о злодеяниях врага.
Стоя на позиции недопустимости самосуда над палачами и карателями, исходя из приверженности к закону, Советское государство определило законодательный порядок их наказания через военные трибуналы, не допуская в то же время в отношении этих тяжких преступников снисхождения и оставления из безнаказанными и по окончанию войны…
В этих целях 19 апреля 1943 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «Об ответственности фашистских преступников за чинимые ими злодеяния на оккупированной территории СССР». В соответствии с этим Указом лица из числа войск фашистских захватчиков, уличенные в злодеяниях (убийствах и других видах массового уничтожения или жестоких издевательствах) над советскими гражданами, подлежат осуждению… Во исполнении этого Указа по линии военной юстиции были даны соответствующие директивные указания. Нам, военным прокурорам и военным следователям, действующим на фронте или в прифронтовой местности, было вменено в обязанность в установленном процессуальном порядке собирать доказательства и свидетельства об этих преступлениях, устанавливать конкретных лиц из числа фашистского командования, ответственных за эти злодеяния. По материалам, собранным военными следователями, были преданы суду еще до окончания войны и сразу же после нее ряд генералов и офицеров германской армии, полиции и жандармерии, захваченные нашими войсками в плен. Такие процессы состоялись в Киеве, Минске, Риге, Ленинграде, Смоленске, Брянске, Великих Луках и др. Палачи и каратели были повешены. Справедливое возмездие началось…
Поиски в архивах успешно закончились. Были найдены уникальные документы. Приведу полный текст одного из них:
«ПОСТАНОВЛЕНИЕ
26 февраля 1944 г. с. Аджим-Ушкай Крымской АССР
Военный следователь военной прокуратуры войскового соединения 69751 капитан юстиции Киквадзе С. М., рассмотрев следственное дело № 4-44 г. «О злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории селения Аджим-Ушкай близ г. Керчи Крымской АССР в период ее временной оккупации»,
Нашел: