Чтение онлайн

На допросе 28 сентября 1944 г. Лошкарев показывал: будучи уличен на очной ставке Моисейчик Зинаидой, я дал согласие выдать документы Петровского. После этого меня снова посадили в камеру, но через несколько минут вызвали, посадили в машину, со мной сели следователь, шеф полиции и мы поехали ко мне на квартиру, где я откопал банку с документами и револьвером Петровского и отдал их полиции» (т. I, л. д. 219). Эти показания Лошкарев полностью подтвердил при допросе 1–2 октября 1964 г. (т. II, л. д. 28–39).

Приведем показания Моисейчик 3. К. на допросе 23 октября 1964 г.: «Мне было известно со слов Петровского, что в квартире Лошкарева укрыта коробка, в которой какие-то документы, но какие я не знала и не знаю. Известно, что эта коробка с документами была изъята после ареста Лошкарева» (т. II, л. д. 66).

В румынском документе центра № З «ССИ» от 29 августа 1943 г. по этому вопросу указано: «Моисейчик Зинаида с самого момента ее ареста рассказала все, что она знает, предложив работать для следственных органов, и сделала это на деле, намного облегчив этим самым следствие. Благодаря ей же стало возможным нахождение личных документов, револьвера и архива Петровского, как и других бумаг, имеющих особенное значение для дела (т. II, л. д. 218).

Из числа лиц, указанных в записной книжке Петровского, изъятой после второго его ареста, как видно из румынских списков арестованных и осужденных участников подпольного обкома, были арестованы и осуждены только Сухарев Сергей и Третьяк Александр, но Третьяк был арестован раньше, чем была изъята записная книжка у Петровского.

О личности Сухарева органам «ССИ» было известно еще в 1942 году, после ареста Платова и следствия по его делу.

О поведении Петровского на допросах в румынской контрразведке имеются показания переводчика Чакира А. Н. и следователя «ССИ» Харитона, принимавших участие в допросах Петровского.

Так Чакир на допросе 6 декабря 1944 г. показывал: «Петровского поместили в одиночную камеру под строгую охрану, несмотря на то, что была у него пуля в ноге, операции ему не делали свыше месяца. На допросах он признался, что он руководитель парторганизации, но открыто заявил, что «все равно Советская власть победит, немцам и румынам победы не видать». Поскольку сигуранца Одессы ничего не могла добиться от Петровского, «ССИ» Бухареста потребовала передать им его для следствия».

Харитон К. И. на допросе 19 марта 1945 г. показывал: «Первое время Петровский долго не допрашивался, поскольку он находился на излечении, так как в момент второго ареста пытался покончить жизнь самоубийством… Я по распоряжению полковника Пержу дважды ездил в центральную тюрьму с целью допроса Петровского. В обоих случаях Петровский показал, что действительно имел связь с вышестоящими партийными органами, но эта связь прервана за месяц до его ареста и об осуществлении дальнейшей связи он мне ничего конкретного не показал, поэтому его показания вызвали сомнения, о чем полковнику Пержу я донес рапортом и просил, чтобы для допроса Петровского уполномочил другого сотрудника, так как мне было тяжело его допрашивать. По вопросу о своей партийной работе Петровский коротко ответил: «Все, что мог указать, я указал в своих собственных показаниях и дополнить их ничем не могу» (т. I, л. д. 273).

В процессе дополнительной проверки уголовного дела были допрошены в качестве свидетелей участники Одесского подпольного обкома, непосредственно связанные с Петровским: Ковальский Л. К., Евстратенко М. Н., Третьяк А. О., Козырев П. Н., Решетников М. Г., Левенец Ф. Н. Все эти лица арестовывались оккупантами, но никто из них не отзывался о Петровском как о провокаторе-предателе, напротив, характеризовали его как секретаря действующего подпольного обкома.

Дополнительной проверкой установлено, что в бухарестской тюрьме Петровский содержался в одинаковых условиях, как и другие советские граждане, вместе с ним вывезенные. Это подтверждается показаниями Мануйлова, Мамедовой-Сиренко и Марцишек Г. П., которые содержались с Петровским в этой же тюрьме.

Таким образом, изложенное дает основание сделать вывод, что в действиях Петровского не устанавливается преднамеренной измены Советскому государству и Коммунистической партии; действия не находятся в связи с произведенными контрразведкой противника в 1942–1943 годы многочисленными арестами участников Одесского подпольного обкома.

Изучением архивных документов облпартархива, трофейных документов, находящихся в архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КП Украины, судебно-следственных дел, находящихся в органах государственной безопасности, установлено, что в период фашистской оккупации Одессы и области, несмотря на сложную обстановку и террор оккупантов, опираясь на сеть партийных подпольных звеньев и беспартийных советских патриотов, действовал и проводил определенную организационную и агитационно-пропагандистскую работу, направленную на усиление сопротивления и борьбу трудящихся против захватчиков, Одесский подпольный обком партии, руководимый первым секретарем Петровским А. П. и вторым секретарем Сухаревым С. С.

Обком партии в лице Петровского А. П. и Сухарева С. С. осуществлял подбор кадров и руководство подпольными райкомами, восстанавливал связь с сетью подпольных организаций и групп, организовывал размножение листовок, сводок Совинформбюро.

Будучи арестованным, Сухарев С. С. был уничтожен оккупантами, а Петровский А. П., выданный изменниками Родины и окруженный вражескими солдатами и офицерами, не сдался, оказал сопротивление и был тяжело ранен. Чтобы не попасть живым в руки врага, пытался покончить с собой. Оставшись в живых, Петровский А. П. решительно отверг все домогания вражеской контрразведки склонить его на путь измены Родине.

Однако в период произвола культа личности Петровский А. П. был арестован, осужден военным трибуналом войск НКВД Одесской области и расстрелян. В 1966 году Петровский А. П. реабилитирован.

Чтобы сделать это раньше, надо было провести такое всестороннее изучение архивных материалов и прийти к следующим решениям:

1. Признать деятельность подпольного обкома партии и его руководителей Петровского А. П. (первого секретаря обкома) и Сухарева С. С (второго секретаря обкома) в период временной оккупации Одессы и области в 1941–1944 годы и ходатайствовать перед соответствующими судебными органами и Президиумом Верховного Совета СССР о рассмотрении в установленном законом порядке вопроса об отмене приговора военного трибунала войск НКВД Одесской области о Петровском А. П. и о реабилитации его (посмертно).

2. Признать подпольную деятельность в качестве секретаря Водно-транспортного подпольного райкома партии Решетникова Н. Г. Поручить партийной комиссии обкома КП Украины рассмотреть вопрос о восстановлении его в партии и представить на утверждение бюро обкома.

3. Признать подпольную деятельность Добровольского В. П., Ковальского Л. К., Третьяка Л. О., которые осенью 1942 года были назначены подпольным обкомом и Воднотранспортным райкомом партии организаторами подполья в районах Одессы.

4. Утвердить подпольщиками Дубовскую Т. К., Дубовскую О. К., Дубовскую В. К, Елисееву Н. О. (посмертно), Козырева П. Н., выполнявших обязанности связных подпольного обкома и содержавших конспиративные квартиры в 1941 — 1943 годах.

5. Поручить архиву при обкоме КП Украины привести в соответствие с исторической действительностью всю документацию о партийном подполье, систематизировать и обобщить материалы о партизанском и подпольно-патриотическом движении в области.

А румынские оккупанты-террористы, изобличенные в своих массовых злодеяниях, испытали на себе всю силу возмездия…

Неумолимо надвигалось нападение фашистской Германии на нашу страну. Зримо вырисовывались неизбежные тяжелые последствия для жителей нашей страны от налетов фашистских оккупантов.

Еще в 1936 году, незадолго до ареста, командующий Белорусским военным округом командарм 1-го ранга И. П. Уборевич предупреждал: «Авиация в будущей войне предстанет настолько грозной силой, что в военном отношении Смоленск, Минск серьезно защитить не удастся».

Да разве только эти города? Кто же будет виновен в необеспечении надежной защиты от вражеской авиации советского неба?