Чтение онлайн

Бывший руководитель НКВД, заместитель главы Советского правительства Берия и новый руководитель контрразведки Абакумов знали виновников.

— Кто возглавлял Военно-Воздушные Силы?

— Генерал-лейтенант авиации П. В. Рычагов.

— Кто возглавлял противовоздушную оборону страны?

— Генерал-полковник авиации Г. М. Штерн.

— Кто координировал в Генеральном штабе их деятельность?

— Начальник Генштаба генерал армии К. А. Мерецков, помощник начальника Генерального штаба генерал-лейтенант Я. В. Смушкевич.

Упомянутые лица были в 1936–1938 гг. в командировке в Испании. Общались там с немцами и другими иностранными гражданами. А они были разными, не только антифашисты. Следовательно, все это можно использовать как предположение о вербовке, а главное — чем располагало НКВД. В архиве были показания расстрелянных «врагов народа» Алксниса и Берзина, в которых фигурировали фамилии всех названных как соучастников военного заговора. Своими единомышленниками назвал их также расстрелянный военный корреспондент в Испании, разоблаченный «резидент фашистской разведки» Михаил Кольцов.

Берия и Абакумов вчитывались в справку на арест Кольцова. В ней фигурировали такие сведения: «Жена Кольцова Мария фон-Остэн, дочь крупного немецкого помещика, троцкиста, сошелся с ней в 1932 году в Берлине. В Москве Остэн вела праздный образ жизни, встречалась с немецкими эмигрантами. Вместе с Кольцовым уехала в Испанию, бежала оттуда с немцем Буш во Францию якобы из-за опасения репрессий по отношению к ней со стороны республиканского правительства».

Следовательно, шпионка. Через нее поддерживалась связь с гитлеровской разведкой. Всех этих материалов для начала дела было достаточно. Теперь остается, заключил Берия, все эти материалы передать в руки «опытных» следователей. Они-то раскроют новый заговор в РККА. «Вот уж чему обрадуется Сталин. Несомненно оценит».

Недостатка в таких «опытных» следователях-фальсификаторах не было. Выбор пал на Влодзимирского Л. Е., Шварцмана Л. Л., Родоса Б. В., Авсеевича А. А. и некоторых других. Руководство ими было возложено на Меркулова В. Н. и Кобулова Б. 3., которые умели «направлять следствие в нужное направление».

Из всех намеченных к аресту «заговорщиков» роль организатора этого надуманного «нового военно-фашистского заговора» была отведена генералу армии Кириллу Афанасьевичу Мерецкову. Он был тесно связан по службе в Испании с подлежащими аресту военачальниками, его имя называлось как участника сговора с казненными в 1937 году Тухачевским, Уборевичем и Корком, которые хотели «дать бой Сталину».

Кто же такой арестованный Мерецков? «Сын крестьянина-бедняка Рязанской губернии. С 1917 года начал свою службу в Красной Армии. В том же 1917 году вступил в Коммунистическую партию большевиков. Участник гражданской войны, побывал на всех фронтах. В его личном деле есть положительные отзывы выдающихся военачальников, в том числе члена Реввоенсовета фронта И. В. Сталина».

По окончании гражданской войны Кирилл Афанасьевич Мерецков неизменно продвигался по службе на командных и штабных должностях в различных военных округах. С осени 1936 года в числе других советских военных помогал войскам республиканской Испании вести ожесточенную борьбу против фашистских мятежников.

Деятельность К. А. Мерецкова была высоко оценена Советским правительством: награжден вторым орденом Красного Знамени (первым он был награжден в 1918 году за бои под Казанью), орденом Ленина.

Командные способности К. А. Мерецкова выдвинули его после пребывания в Испании в числе крупных военачальников. Он исполнял должности командующего войсками ряда округов, начальника Генштаба.

Начавшуюся войну Мерецков встретил в должности зам. наркома обороны в войсках Прибалтики. На второй день войны, во время исключительно сложной боевой обстановки, Мерецкому было приказано немедленно явиться в Москву и объявлено о назначении постоянным советником при Ставке Главного командования (т. е. при И. В. Сталине). На самом деле он был вызван для того, чтобы оказаться на Лубянке и быть переданным в «лапы» следователя Шварцмана. Безупречного прошлого как и не было. Теперь из него нужно было сделать «врага народа». Какими методами, рассказал сам следователь Шварцман, которого в 1955 году, после ареста Берии и Абакумова, также арестовали. Признавая себя виновным, Шварцман в суде показал: «Физические методы воздействия применяли к Мерецкову сначала высокие должностные лица: зам. наркома Госбезопасности Меркулов и начальник Следственной части Влодзимерский, а затем и я со следователями Зименковым и Сорокиным. Его били резиновыми палками».

На вопрос члена Военной коллегии полковника юстиции Лихачева: «Вы давали себе отчет в том, что избивали крупнейшего военачальника, заслуженного человека?» — подсудимый Шварцман ответил: «Я имел такое высокое указание, которое не обсуждается». Признал в суде факты глумления над Мерецковым и Берией, назвав их одним словом: «Это была мясорубка. Таким путем вымагались показания».

Вдруг последовал приказ: «Мерецкова из тюрьмы немедленно освободить». Передумал «Верховный».

В своей книге воспоминаний Кирилл Афанасьевич Мерецков поведал: «В сентябре 1941 года я получил новое назначение. Помню, как в связи с этим был вызван в кабинет Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина… Он сделал несколько шагов навстречу и сказал:

— Здравствуйте, товарищ Мерецков! Как вы себя чувствуете?»

Комментарии к происшедшему излишни. Поистине предел всякого изуверства: «Посадить, отдать на растерзание, а затем как ни в чем не бывало спросить — как вы себя чувствуете».

Все это было в духе Сталина…

Но в тюрьме остались как «заговорщики» генералы военно-воздушных сил Г. М. Штерн, Я. В. Смушкевич, А. Д. Локтионов, П. В. Рычагов, И. И. Проскуров, Ф. К. Арженухин.

Их продолжали пытать. От них добивались признаний в принадлежности к фашистской разведке со времени их пребывания в Испании, в проведении вредительства.

Что же нам стало известно из личных дел этих генералов?

Командарм 2-го ранга Григорий Михайлович Штерн — один из той плеяды героических комиссаров Красной Армии, которые шли впереди и своим героизмом увлекали в бой против врагов красноармейцев. В послужном списке значилось: комиссар полка, бригады, военком штаба стрелковой дивизии, штаба кавкорпуса.

Для многих кончилась гражданская война в 1922 году, но не для Штерна. В 1923–1925 годы он оказался на Туркестанском фронте в ожесточенной борьбе с басмачеством в Средней Азии. Вначале был в должности военкома кавалерийской бригады, затем — командиром частей особого назначения Хорезмской группы войск.

Боевые заслуги Штерна по достоинству были отмечены высокими наградами.

Грянула война в Испании. С мандатом Главного военного советника при Республиканском правительстве Григорий Михайлович участвовал в борьбе с фашизмом в Испании. После Испании Штерн получил назначение на должность Командующего 1-й Отдельной Краснознаменной Армией на Дальнем Востоке.

И снова Штерн в пекле ожесточенных боев против самураев на озере Хасан, на реке Халхин Гол, против белофинов во время советско-финской войны.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 августа 1939 г. командарму 2-го ранга Штерну Григорию Михайловичу было присвоено высокое звание Героя Советского Союза «За образцовое выполнение боевых заданий и личное геройство, проявленное при выполнении боевых заданий».

В те же годы, 1939–1940, Г. М. Штерн был избран членом ЦК ВКП(б) и депутатом Верховного Совета СССР первого созыва. А перед самой войной его назначили начальником ПВО Наркомата обороны.

И вдруг арест. Штерну предъявлено обвинение в измене Родине.