Чтение онлайн

— Таким занимаются специальные мастера, — заметила мой интерес певица. — Они умеют пересоздавать тела и прикреплять души к другим оболочкам. Кому после этого захочется снова прозябать в живом теле, которому постоянно нужна пища и отдых, когда можно дать волю фантазии и желаниям?

— Я смотрю, эти мастера хорошие дизайнеры и конструкторы.

— И знатоки душ. «Химеры», которых ты сейчас видишь, называются сборками, но просто так, кого попало, вместе не соединяют. С самого детства эти люди привыкали доверять друг другу. Только хорошо слаженная, проверенная временем команда допускается к объединению. Здесь ты не увидишь двух одинаковых «работ».

— А я, похоже, сойду тут за местную, — усмехнулась Руслана, глядя, как блестят под солнцем шипы на ее руке. — Вы меня не спрашивали, но это украшение я еще при жизни в Аквилегиасе сделала. Вместо кастета.

— Ну у вас и Город! А я все думала, почему у тебя не видно швов!

— Город как Город. Просто хорошие девочки, вроде тебя, редко влипают в неприятности.

— Зато, если уж влипли, то неприятностей хватает на десяток плохих девочек! — засмеялась я.

В этот момент ладья достигла деревянного причала, и Руслана кинула веревку дежурившему на берегу парнишке. Он помог мне выбраться из ладьи и, несмотря на Руслану, возражавшую против помощи живых, стал помогать ей в выгрузке корзинок и свертков на причал.

— Какой мужчина вырастет, а? — со смехом шепнула мне увернувшаяся от его помощи Ирина, самостоятельно выбравшаяся из ладьи, а затем прикрикнула на паренька: — Полюбовался на Элоизу, марш отсюда!

Парень зарделся и пробормотал, что раз бессмертная в маске и вуали, то все безопасно, и вообще, он не смотрел.

Руслана просекла в чем дело раньше нас — развязав один из мешков, она достала восхитительный плод в оправе ажурных чашелистиков, вид которого легко мог затмить многие ювелирные украшения:

— На, неси своей невесте или кому там и не ведись больше на дурацкие споры с ребятами!

Парень просиял, сцапал подарок и, едва не забыв сказать «спасибо», умчался к стайке таких же подростков, оказывается, перекрывших подход к причалу.

Элоиза со смехом выбралась из ладьи, сказав, не раздавать больше подарки всяким наглецам, иначе к ней в сад нагрянут новые вредители, отправленные безжалостными невестами за красивыми диковинками. К нам, наконец, смогли подойти Толик, Влад и Никита, нагрузившие поклажей тележку и себя. Похоже, Ира заранее все продумала и обо всем договорилась.

Только ступив на берег, я увидела давно обещанных «дриад», мертвецов, в телах которых росли различные растения. Здесь, под защитой леса, покойники в основном умершие своей смертью от старости старики и старушки. Так, во всяком случае, казалось на первый взгляд. Без лишних слов ясно — ничто так не может дарить радость прожившим долгую жизнь людям, как наблюдать и чувствовать цветы, растущие в них, расцветающие, отцветающие и после каждой зимы вновь пробуждающиеся ото сна. Этих людей невозможно ничем подкупить, у них есть все, что они желали. Я застыла, очарованная сочетанием жизни и смерти. В воображении возникла не далекая от реальности картина — стоять зимой на месте, без движения словно дерево, в сказочном белоснежном сне, чтобы весной покрыться ростками и почками, зеленым покровом еще прекраснее снежного плена…

Нужно обсудить с Аликом планы на далекую старость, если мы когда-нибудь увидимся.

Мимо прошла колоритная семейка, возвращая меня в настоящее. Бабушка-скелет, едва различимая за «шалью» пышного брусничного куста, вела живую кроху, трогательно державшуюся меленькими пальчиками за длинную кость ее пальца. Секрет крепления куста крылся не только в ребрах, но еще и в высоких резиновых сапогах, видневшихся при неторопливой ходьбе из-под полога листьев. Но, видимо, таскать на себе столько земли с корнями тяжеловато даже для покойника. С другой стороны старушку поддерживал под локоть мертвый тип, ухитрившийся пропустить через пустые глазницы две огромных астры. Казалось, я вижу модника в дизайнерских солнечных очках. Слова подошедшей к ним живой женщины развеяли последние сомнения — я видела прабабушку с сыном, внучкой и правнучкой.

Их тихое, счастливое умиротворение словно передавалось мне, рождало не похожее ни на что другое чувство, лучше всякого лекарства изгоняя тоску, поселившуюся в моем сердце.

— Эй, девочка! Тебе еще рано кустами обрастать! Поживи сначала! — погрозил мне пальцем какой-то живой мужчина, заметив, как пристально я разглядываю «дриаду».

Я не успела ничего ответить, меня и моих спутниц буквально окружила стая «дриад», ведя от берега в неизвестном направлении. Пол я определила по одежде — утопающие в еще не отцветших цветах каркасы в форме юбок указывали на принадлежность выглядывающих из зелени черепов к женским особям. В основном их головы украшали различные конструкции. Некоторые провожатые заплели и настоящие косы, только из стеблей, свисавших с распиленных макушек. У самых «суровых» лесовичек на головах держались огромные шляпы украшенные… гнездами с прирученными пташками!

Мы миновали пеструю цветущую толпу так быстро, что остальных я не успела толком разглядеть. «Дриады» завели нас внутрь небольшого павильона, где нас встретила Ольга. Только тогда я заметила — Элоиза куда-то ушла. Но мне тут же стало не до этого — следующие несколько часов нас безостановочно вертели, обмеряли и заставляли примерять наряды к свадьбе.

Этой участи не избежала даже сопротивляющаяся Руслана, отвергавшая наряд за нарядом. Живые и мертвые мастерицы не сдавались, не желая выпускать пойманную жертву на праздник не наряженной. Улучив момент, я шепнула им свою идею, лишенную прозрачных накидок и украшений, но зато зеленого цвета, любимого Русланой и модного в этих краях.

Вскоре наряд был готов, неизменный фиолетовый топик заменил обхватывающий тело кленовый лист из зеленой, окрашенной по краям багряным цветом жесткой материи. Над раной в боку материю тоже прорезали, как будто листок вместе с хозяйкой объели гусеницы. Этим черным юмором Руслана осталась особенно довольна. Лист удерживался на теле, тонкими, но прочными цепочками, соединявшимися на спине. Кожаные брюки заменили зелеными шортами, а вот обзавестись новыми сапогами Руслану удалось заставить только после того, как на новой подошве вырезали точно такую же рельефную надпись «Смерть упырям!» как и на старых. Новые сапожки из мягкой зеленой материи выше колен завершили образ, превратив хулиганку в дриаду-сердцеедку. Мне и Ольге приходилось то и дело прятать улыбочки от Русланы.

Только невесте было не до преображения разбойницы. Ирину погрузили в пену полупрозрачных изумрудных кружев, словно превратив в один из цветов Элоизы. Там, где отсутствовали кружева, свадебное платье декорировали настоящими длинными шипами. Вместо ожерелья ее горло обхватывали свободно переплетенные стебли какого-то растения с теми же шипами, что украшали платье. Волосы собрали на затылке в приподнятую греческую прическу, тоже украсив шипами и прелестными розами. Ира отчаянно волновалась, павильон то и дело оглашали крики запрещавшие невесте кусать губы.

Ольга как всегда выбрала платье с длинной юбкой и увешала обновку ножами, а меня нарядили в зеленое ципао, китайское платье. Его тут же украсили орнаментом из красных ягод, и даже вплели мне в волосы у висков легкие заколки с такими же ягодами. Я не узнавала себя в зеркале, несмотря на неизменную прическу с гребнями. Видел бы меня Алик!..

Наконец, мастерицы оказались довольны результатом и выпустили нас на волю. За то время, пока нас наряжали, гостей только прибавилось. Толпу веселила невероятная сборка с десятками рук, жонглировавшая множеством отрубленных голов. Головы то несколькими кольцами крутились в воздухе, то перелетали с места на место, постоянно перебрасываемые, и при этом хором пели, не сбиваясь и не запинаясь от кульбитов в воздухе!