Чтение онлайн

Смотрю на печальную женщину и понимаю, почему Степа выбрал ее. Она не предаст никогда. Сделает все, что в его интересах.

Словно вся любовь из сердца моей погибшей жены перешла к ней… Тая любит Степу так отчаянно сильно, что даже согласилась пойти на риск.

Не могу злиться на нее. Как ни пытаюсь, не получается.

Потому что понимаю.

— Глеб, устрой встречу с Милославским, — настойчиво озвучиваю просьбу. — Мне нужно понять, через кого действовал Воронцов, когда решил присвоить себе моего сына и бабло Милоса, — кидаю еще одну бомбу.

Сидящая напротив меня Тая дрожит. Ее страх отзывается в самом сердце.

— Даже так? — удивляется друг.

— Представляешь?

Чем больше узнаю про Володю, тем мне становится страшнее. Оказывается, я совершенно не знаю человека, с которым жила.

Беременная любовница оказалась сущим пустяком по сравнению со всеми последующими новостями. Как же я счастлива, что Марина мне раскрыла глаза на похождения Володи!

Если б она тогда в кафе промолчала, то я до сих пор жила в полном неведении. Ваня не встретил своего родного отца.

— У меня волосы стоят дыбом, как только подумаю, что Володя сделал, — признаюсь Славе уже поздно вечером.

Наш сын уже давно спит в своей комнате, а мы все никак не разойдемся. Разговариваем.

— Поверь, ради денег люди не на такое способны, — заверяет, печально качая головой, и бросает беглый взгляд в окно. — Твой муж понесет суровое наказание за все, — обещает сурово. — Я подключу все свои связи, буду дергать за каждую из имеющихся у меня ниточек, но добьюсь справедливости.

В глазах Славы бушует гнев, и я его, как никто другой, понимаю. Если бы с моей семьей случилось подобное, я не успокоилась бы, пока не наказала всех виновных.

— За что они так с тобой обошлись? — наконец решаюсь задать волнующий меня вопрос. Он крутится в голове с того самого момента, как Ваня назвал Славу папой, и никак не желает исчезать.

Я не могу придумать ни одной причины, более или менее оправдывающей поведение Володи. Оно поистине ужасно и не поддается здравому смыслу.

Ну зачем было красть ребенка? ЗАЧЕМ?

Ради того, чтобы я дала согласие на фонд?

— Все просто. Я адвокат и занимаюсь сложными случаями, всегда выигрываю, — поясняет. — Тот, кто заказал убийство моей семьи, проиграл мне в суде, и его бизнес отошел другому человеку. Там были завязаны огромные суммы.

— Почему ты? Ты всего лишь исполнитель, — высказываю сомнение. — Мне кажется, глупо мстить человеку, который всего лишь хорошо сделал свою работу. Нужно было подсуетиться и нанять его раньше других, коль уж на то пошло.

Бессонов печально ухмыляется.

— Он пытался, — признается.

— И? — подаюсь чуть вперед, так сильно мне интересно.

— Я отказался с ним сотрудничать. Не люблю работать с людьми, имеющими отношение к криминалу, — делится.

Он открывается мне с совершенно другой стороны.

— Значит, ты не беспринципный адвокат, который ради приличного гонорара способен продать душу и совесть? — спрашиваю полушутя.

В каждой шутке лишь доля шутки, но все же. Ответ на заданный вопрос очень важен для меня.

Взгляд, которым меня одарил Бессонов, стоит дороже любых денег. Аж мурашки по коже пробегают, настолько сильно он действует на меня.

— Не буду лгать, бывало всякое, — признается с тихой грустью. — Пока нарабатывал опыт и клиентскую базу, брался за разное, но даже тогда фильтровал каждого из клиентов. Лишний раз старался не связываться с опасными людьми.

— С опасными? — уточняю. — Это те, которые с оружием и влиянием?

Слава хмыкает.

— Можно сказать и так, — кивает, выдавая некое сомнение, и я понимаю, что мое предположение оказалось не совсем верным. Но решаю, что уточнять не стану. Оно мне все равно не нужно. — Лишь потом, когда смог позволить себе выбирать, то уже не брался за пахнущие дурно дела.

— Но все равно вляпался, — констатирую факт.

Слава кивает.

— Да.

Погруженная в полумрак кухня наполняется тишиной. Славе больно вспоминать о пережитом горе, я тактично не лезу.

Бередить старые раны ради любопытства — кощунство чистой воды.

— Тот человек, который повинен в смерти моей жены, мертв, — выдает вдруг. — Все причастные к ее смерти вычислены и понести наказание.

— А как же Володя? — до того, как успеваю подумать, задаю вопрос. — Мой муж ведь украл у тебя сына.

От брошенного на меня взгляда становится холодно как никогда. Я не думала, что человек может быть настолько суровым.

Слава не кричит, брызжа слюной и заходясь в ярости, не сыплет угрозами и жаждет немедленно уничтожить виновного. Нет! Он собран, сосредоточен и крайне опасен.

Бессонова нужно бояться, он не бросает слов на ветер, и в этом они с Володей кардинально отличаются.

— Твой муж ответит. Я ведь сказал, — режет без тени сожаления.

— А как же развод? В процессе нас можно будет развести? — не унимаюсь. Мне неприятно состоять в браке с таким ужасным человеком.

Как хорошо, что у меня открылись глаза на него!

Как страшно, что он столько времени был рядом…

— Поверь, после того, как Володю осудят, развод будет самым простым. Гораздо проще, чем нынешняя война, которую он затеял, — хмыкает.

Слава настолько уверен в своих словах, что я ему безоговорочно верю.

Сегодня Бессонов открывается с новых, совершенно неожиданных сторон, и я все чаще ловлю себя на мысли, что смотрю на него уже не только как на своего адвоката.

Слава — защитник. Слава — отец. Слава — шикарный мужчина.

Одно то, с каким теплом и скорбью он говорит о своей погибшей жене, заслуживает уважения.

— Тебе нужно будет встретиться с одним человеком. Он опасен, но если ты сама к нему придешь и расскажешь про фонд, то тебе ничего плохого не сделают, — вдруг ставит меня перед фактом.

В груди начинает лихорадочно биться доведенное до инфаркта сердце.

— Я? Одна? — еле шепчу.

— Нет, ну что ты, — замечая мою бледность, заверяет Слава. — Я ни за что не отпущу тебя на встречу с Милосом одну. Мы пойдем вместе, но разговаривать придется тебе с ним.