Чтение онлайн

— С тем, чьи деньги в моем фонде? — высказываю догадку. — Мы ему их вернем?

— А ты не хочешь? — губ Бессонова касается провокационная усмешка.

Вспыхиваю.

— Хочу, конечно! Ты что! Мне чужого не нужно! — заверяю с жаром. — Я даже помыслить не могла, что получится вернуть эти деньги. Они грязные. Из-за них я не могу нормально ни есть, ни спать. Только нервничаю.

— Ну вот встретимся, передадим фонд в руки настоящего владельца. Ты будешь спокойно и есть, и спать, и отдыхать.

— А Володя? — при упоминании мужа начинаю дрожать. — Он ведь меня сотрет в порошок.

— Твой Володя мелкая вошь, — произносит впервые за все время знакомства, выдавая презрение. — Он сам не понимает, против кого пошел. Как только Милославский узнает про воровство, у твоего муженька-недотепы начнутся такие проблемы, которые он даже в самом страшном сне не мог себе представить.

Ежусь от холода. Мне дико не по себе.

— Все настолько серьезно? — шепчу. Голос не слушается.

— Более чем, — подтверждает, кивая.

Вздыхаю.

— Зачем Володя так поступил? Он ведь не мог не знать последствий, — не понимаю.

Бессонов как-то странно хмыкает, смотрит на меня с непомерным теплом. Его взгляд согревает.

— Твой муж дорвавшийся до денег дурак, — констатирует факт. — Власть и мнимая безнаказанность затмили разум, алчность вылезла вперед, и мы получили то, что имеем.

— Сурово, — подмечаю.

— Зато правда.

Киваю.

— За каждое подобное преступление есть наказание, — озвучивает известный факт. — И если Милос позволит твоему Володе сесть, то ему несказанно повезет. Потому что в противном случае, ты больше никогда не увидишь и не услышишь про своего мужа.

Слова Славы попадают в самое сердце.

— То есть ты предлагаешь отправиться к Милославскому, сдать Володю и тем самым подписать ему смертный приговор? — не верю своим ушам.

— Нет, — поправляет жестко. — Поверь, смертный приговор он себе подписал ровно в тот момент, когда взял деньги.

Слава пытливо смотрит на меня, а я теряюсь под его взглядом.

За годы жизни с Володей я отвыкла от общения с другими мужчинами, а столь сильных по энергетике, как Слава, и вовсе никогда не встречала.

Его энергия настолько мощная, что я вся искрю рядом с ним. Слава как трансформаторная подстанция заряжает по полной.

— Своим визитом и признанием ты даруешь себе жизнь. Не более.

— Сын, не спишь? — постучав, чуть приоткрываю дверь и, получив согласие, захожу к Степе. Он видит меня и тут же убирает в сторону телефон.

— Не сплю, пап, — говорит, садясь на кровати.

Смотрю на него, и грудь распирает от гордости. Совсем взрослый стал. Жаль, что я пропустил практически все его детство.

Опускаюсь рядом с ним на матрас.

— Ты как? — спрашиваю, не придумав ничего лучше.

Степа, как ни в чем ни бывало, пожимает плечами.

— Нормально. Вроде, — чуть смущается. С неприкрытой любовью смотрит мне прямо в глаза. — Я рад, что ты жив, — признается в итоге.

— А я рад, что нашел тебя, сын, — говорю в ответ. — Мне сказали, что ты погиб, но я до последнего в это не верил.

— Я тоже, — еле слышно добавляет.

Сидим рядом, буквально плечом к плечу, но ни у одного из нас слов больше нет. Они не находятся.

Вроде бы не чужие люди, а как начать разговор — не знаем. Здесь с чего ни начни, к одному и тому же вернешься.

— Не держи на меня зла, что раньше тебя не нашел, — прошу. Со стороны может показаться глупо, но я решаю озвучить суровую правду. — Я пытался. Поднял все свои связи, перерыл город…

Степа накрывает мою руку своей ладонью и смотрит мне прямо в глаза.

— Я тебя не виню, пап, — говорит твердо.

Сглатываю.

В уголках глаз начинает щипать. Это все от того, что я смотрю на сына, а вижу в нем себя продолжение.

Степка очень сильно похож на меня, но вместе с тем и на свою погибшую маму. От нее он взял чистоту души, внутренний свет, непомерное благородство и невероятного цвета голубые глаза.

— Достаточно того, что я себя никогда не прощу, — делюсь с сыном своей болью и, подавшись порыву, обнимаю сына.

Он обнимает меня в ответ, но достаточно быстро вновь отстраняется.

— Спасибо за Макса. Он написал, что благодаря тебе его дело прокурор области взял на личный контроль, и теперь нашему тренеру точно не поздоровится, — произносит ехидно. В голосе столько злости, что я поражен.

— Неужели Михайлов настолько ужасен? — интересуюсь. У меня до сих пор не укладывается в голове, что можно содействовать в вымогательстве денег у своих воспитанников.

Ведь старшие ребята занимались шантажом с подачи тренера, я это выяснил. Именно тренер говорил, кого и когда прессовать, он сдавал каждого. Не трогал лишь тех, кто брал у него индивидуальные занятия, оплачивал проезд и проживание на соревнованиях и регулярно сдавал на все «необходимые» мелочи. Кто этого не делал по каким-либо причинам, подвергались травле. И шантажу.

— Как тренер он так себе, — Степа делает неопределенный жест рукой. — Он не настолько гениален, как хочет казаться. Я на соревнованиях встречал более крутых тренеров.

— А в нашем городе? Есть такой? — спрашиваю. Мне действительно интересно.

Если мой сын любит плавание, то пусть им продолжает заниматься. Главное, чтобы руководил процессом тот, кто действительно в этом силен.

— Есть, — подтверждая кивает. — Мы хотели поменять басик, но Володя был против, мама Тая попросила подождать еще год, и я согласился. У меня уже есть КМС, до мастера все равно пахать и пахать. Так просто им не станешь, а здесь вода часто свободна, можно тренироваться.

— Тебя без Михайлова в воду пускали? — удивляюсь. Тренер несет ответственность за своих подопечных. Конечно, я могу ошибаться, ведь никогда не сталкивался с подобным.

Пожалуй, стоит поглубже изучить этот вопрос.

— Конечно, — ухмыляется сын. Он говорит с таким видом, будто я сказал настоящую глупость. — Я кандидат в мастера спорта, пап! — с гордостью заверяет меня.

— И? — хмурюсь. — Объясни, — прошу. — Чего я не понимаю.

— Мама Тая и тетя Света написали заявления на имя директора бассейна, и нам с Максом разрешили посещать басик для свободного плавания, — поясняет. — Если у тебя есть разряд, то можно!