Чтение онлайн

Разум берет свое, отодвигая на второй план гормоны и жгучее желание, что удается с трудом, и я отрываюсь от него. Слышу его сдавленный, разочарованный, как мне показалось вздох.

Собралась я довольно быстро, ведь вещей я с собой не брала. Единственное, сложила в пакет платье и туфли, не знаю, зачем они мне. Конечно же я больше не рискну это надеть, но пусть будут.

Марк проводил меня до парковки, где меня уже ждал Семен. Мужчины несколько минут обсуждали что-то, пока я ждала их возле машины. Когда разговор был закончен, Семен сел за руль, а Марк подошел ко мне, и взял за руку:

– Лер, пообещай мне одну вещь? – поджав губы, смотрит на меня нерешительным взглядом.

– Постараюсь, - киваю головой.

– У тебя до сих пор нет телефона, и мне нужно, чтобы ты всегда была на связи. Поэтому возьми телефон, что даст тебе Семен. Хорошо? – у него такое выражение лица, что как будто от моего ответа зависит его жизнь. Но мне это предложение нравится, и телефон я готова принять.

– Ладно, без проблем, - как он все предусмотрел, даже на расстоянии готов контролировать. Не удивлюсь, если за мной будут присматривать расставленные по углам шпионы.

– Отлично, во сколько ты ложишься спать? – странный вопрос.

– После работы около двенадцати, примерно в это время, - размышляю вслух.

– Тогда я наберу тебя в конце дня, как ты освободишься, чтобы пожелать спокойной ночи, - легкий поцелуй касается моих губ, - приятного полета, Лера, - распахивает для меня дверь, приглашая сесть.

Улыбаясь ему в ответ, сажусь. Теперь лететь будет не так страшно, ведь все мои мысли будут не о полете, а только об одном человеке.

***

Подхожу к двери, и, оставив возле нее пакет, не спеша приоткрываю ее. Сейчас послеобеденное время и в больнице сон час. Отец и остальные обитатели палаты крепко спят, и я не хочу их будить своим присутствием. К тому же то, что они спят – мне на руку. Подкрадываюсь на носочках к кровати отца, и опускаюсь на корточки возле тумбочки, в которой он хранит свои вещи. Приоткрываю второй ящик сверху и аккуратно, чтобы не звенели, кладу в него ключи, которые взяла без спроса в прошлый раз. Так же тихо закрываю ящик, и, оглядываясь по сторонам, на лица спящих, выхожу из палаты. Тяжело вздохнув, беру пакет с фруктами и усаживаюсь на лавку возле палаты. Про себя радуюсь, что осталась незамеченной, и мне не пришлось объясняться, почему я тайком возвращаю ключи.

Достаю из сумки телефон, чтобы посмотреть время. Я, наверное, никогда не привыкну к этому гаджету. Сегодня утром в самолете, Семен вручил мне телефон, и мне пришлось взять его, поскольку пообещала Марку быть на связи. По пути в больницу, я зашла в салон связи и восстановила свою сим-карту, которая находится в моем старом телефоне, в сумке на заднем сидении машины Даньки. Первым делом я внесла в справочник номер отца, сегодня вечером внесу все остальные.

Экран телефона показывает почти два часа дня, значит, скоро пациенты начнут просыпаться, для процедур. Через пару минут появилась медсестра, чтобы разбудить больных в палате и дать им таблетки, и поставить уколы. Как только она вышла из палаты, я вошла.

Помимо отца, в палате находились еще двое мужчин с подобным диагнозом. Одному из них уже сделали операцию. Семья этого счастливчика собирала деньги буквально всем миром. Отец рассказывал, что его жена Румынка, а сам он из Украины. Поэтому огромное количество родственников было как в России, так и за рубежом. Так что деньги им удалось собрать быстро и скоро его выпишут.

Хорошо, когда у тебя есть много родственников, готовых помочь. Но у нас их, к сожалению, нет. Отец был единственным ребенком в семье. А у моей мамы осталась только старшая кузина, которая в данный момент проживает на Дальнем Востоке. К тете Оле я не стала обращаться, потому что она «не любит выпить», соответственно все ее деньги уходят в «здоровье» и ей точно не до проблем родственников. К тому же мама с ней совсем не поддерживала контакты. Вот и осталась у меня надежда только на саму себя.

– Привет, пап! – радостно восклицаю и подхожу к дальней кровати, возле окна, на которой он лежит.

– Здравствуй, дочка, - глаза папы сияют теплом, он тоже рад видеть меня.

Оставляю пакет с провизией на тумбе, и, взяв стул возле окна, пододвигаю его ближе к кровати.

– Как настроение? – усаживаясь на стул, интересуюсь.

– Нормально все. Жив, но, к сожалению, не здоров, - пожимает он плечами.

– Но это поправимо! Осталось всего два дня, - сощурив глаза, заговорщицки констатирую, имея в виду начало грядущей операции.

– Не дождусь уже. До сих пор не верю, что мне одобрили квоту, - отец до сих пор думает, что операция для него будет бесплатна, - Не терпится вернуться домой, - жалуется папа, с грустной улыбкой, - а как твои дела дочка? Как работа? Учеба? Не сильно устаешь? – переводит он тему и вмиг его лицо становится обеспокоенным.

Замечаю, что отек его лица стал еще больше, чем в прошлый раз и левый глаз почти заплыл. Но утешает только одно, что после операции к нему вернется привычный облик, и самое главное прекратятся его страдания.

– Пап, все отлично. Я не устаю, правда, - пытаюсь быть искренней и не заставлять его беспокоиться, - а вот твоя борода меня беспокоит. Ты никогда такую не отращивал! Теперь тебя в ней почти не узнать.

Папа, поджав губы, почесал изрядно подросший волосяной покров и виновато улыбнулся:

– Перед операцией медсестра сказала, что мне ее побреют, так что осталось ей совсем недолго.

Я прекрасно знаю, что у него нет сил, сбрить ее самому. Он старается лишний раз не вставать с кровати, потому что у него кружится голова. Я еле уговорила его не ходить в столовую, а принимать пищу в палате. До последнего не сдается и не хочет быть обузой. Но мама поддержала бы меня и ни за что не позволила ему иметь такую бороду.

– Если бы мама…, - хочу поддразнить его, но он прерывает.

– Если бы наша мама была жива, то все было бы иначе, дочка.

– Пап, - хочу успокоить его и попытаться остановить говорить о маме. Он часто вспоминает ее и обвиняет себя, в том, что семья наша разрушена.

– Тебе не пришлось бы работать и совмещать учебу. Возможно, я бы не расклеился из-за ее потери, опухоль не начала бы регрессировать и я не слег бы в больницу.

Было больно смотреть, как исказилось его лицо страданием, и голос стал надломленным. Я протянула руку, и, обхватив его ладонь, сжала, но отец продолжал:

– И я уверен, что наша мама смогла бы вправить мозги Стасу.

– Зачем? Не вини его в том, что у него слишком много работы и нет времени навестить тебя, - ложь легко слетает с моих губ и на душе становится гадко.

– Лера, я знаю, что все это не так, - тяжело вздохнув, прочищает горло и добавляет, - я не верю, что за целый месяц у него не нашлось и минуты, чтобы прийти ко мне. Его телефон постоянно отключен. Дочка, извини, что мы оба доставляем тебе столько хлопот.

Папа отвернулся к окну и прикрыл глаза. Этот разговор вымотал его, и у него нет сил, чтобы продолжать беседу.