Чтение онлайн

Их совокупное воздействие способно определять качество нашего сознания – то, как мы думаем и чувствуем. Весь этот шум порой препятствует нашей, возможно, самой великой цели: сознательно выбирать, как проводим свое время на этой планете.

Мы вполне осознаем, что слово «цель» может подразумевать акцент на продуктивности. Но то, что имеем в виду, – это «цель» в широком смысле – не просто составить список дел и подготовить резюме, а достичь отдаленного пункта назначения, ориентируясь по Полярной звезде. Чего вы на самом деле хотите? Что значит жить в соответствии с тем, что цените и во что верите? Что мешает вашей способности на этом сосредоточиться?

Понимание наших целей и их реализация требуют подавления шума. Все начинается с обычной повседневной работы по управлению шумом. Мы можем думать об этом как об «уменьшении громкости» внутренних и внешних звуков, и стимулов. Но, как мы увидим далее, подобная ясность сознания предполагает наличие времени и пространства для взращивания всеохватывающей тишины.

Преодолеть помехи не просто возможно или желательно, это одно из самых важных обязательств, которые мы даем себе и окружающим. Выход за пределы шума, искажающего наше истинное восприятие и намерения, – это глубоко личное стремление, но оно также имеет социальные, экономические, этические и политические последствия.

Совершив кульбит с публичной арены на путь созерцательного самоотрицания, Сайрус Хабиб не просто снизил уровень сложности акустических и информационных стимулов в своей жизни. Он переосмыслил цели и всю свою парадигму успеха. В соответствии с этим он демонтировал некоторые источники своего внутреннего шума. Сайрус понимает, что невозможно попросить каждого вдумчивого человека, связанного с политической сферой или задействованного в других шумных областях современной жизни, стать послушником или уйти монастырь. Тем не менее если мы хотим, чтобы наши жизнь и общество были полны эмпатии, подлинности и внимательности, должны тщательно изучить источники шума. И тут речь может идти не только о буквальном уменьшении громкости, но и о переосмыслении наших взглядов на успех.

Найдите минутку, чтобы вновь обратиться к самой глубокой тишине, которую вы помните.

Вернитесь к своим ощущениям: сенсорному опыту тела, вниманию и глубине слушания.

С самых первых строк этой книги мы поясняли, что глубокая тишина – не просто отсутствие, это присутствие. И тем не менее стоит также изучить вопрос: если мы находимся в состоянии глубокой тишины, что отсутствует? Погружаясь в тишину, за пределы чего выходим?

В ходе множества бесед на эту тему с людьми мы пришли к пониманию, что ощущение тишины все больше подвергается опасности. Шум, присутствующий в нашей жизни, – не только тот, что измеряется с помощью шумомеров и статистики оказания психологической помощи. Это еще и субъективный опыт внешней и внутренней рассеянности. И он растет. Изучая более глубокие качественные характеристики шума, мы заметили нечто, что пронизывает сегодня целые страны и культуры.

Современное общество не просто допускает максимальное производство интеллектуального продукта, мы его буквально превозносим. Не будет преувеличением сказать, что пристрастились к производству шума.

Но почему?

Напрашивается единственный простой ответ: мы не задумываемся о затратах.

Рассмотрим, казалось бы, рядовой пример из офисного, корпоративного мира: групповые электронные письма. Ученый-компьютерщик Кэл Ньюпорт, автор книг Deep Work (Кэл Ньюпорт: В работу с головой. Паттерны успеха от IT-специалиста. – Питер, 2017) и Digital Minimalism (Кэл Ньюпорт: Цифровой минимализм. Фокус и осознанность в шумном мире. Манн, Иванов и Фербер, 2019) считает, что ежегодно они могут обходиться любой компании малого и среднего размера в десятки тысяч человеко-часов ценных размышлений и внимания. Тем не менее основополагающее допущение состоит в том, что если такие электронные письма иногда делают доступ к информации удобнее, оно того стоит. Ньюпорт называет это любовью современного общества к удобству. «Поскольку у нас нет четких показателей затрат на такие стереотипы поведения», – говорит он, мы не можем сопоставить их плюсы и минусы. То есть любых доказательств пользы достаточно, чтобы оправдать дальнейшее использование».

Этот же принцип применим и ко всему обществу в целом.

Мы редко останавливаемся, чтобы спросить: сколько же шума действительно необходимо?

Мы говорили с Сайрусом о том, что политическая жизнь сегодня полна шума и ярости, потому что политикам приходится бороться за скудное внимание избирателей, упреждать атаки противников или реагировать на них, завоевывать электорат, добиваясь того, чтобы их идеи и взгляды были услышаны. Так что мы привыкли считать, что безжалостное похищение человеческого внимания с помощью автоматических звонков, текстовых уведомлений и «кричащей» рекламы – это просто необходимые условия успеха. Поскольку часто недооцениваем ущерб, который чрезмерные умственные стимулы наносят нашей индивидуальной и коллективной психике, мы склонны производить и потреблять их с безрассудной легкостью. Мы редко анализируем их экономическую целесообразность.

В то время как «экономика внимания» приносит прибыль глобальному сообществу и измеряется десятками триллионов долларов, мы только начинаем осознавать ее издержки. Научные исследования показывают, что простое присутствие смартфона в комнате, даже выключенного, лежащего экраном вниз, истощает рабочую память людей и снижает их способность решать проблемы. Другие исследования утверждают, что примерно треть людей в возрасте от 18 до 44 лет испытывает тревогу, если они в течение двух часов не заходят в соцсети. В одном из этих исследований использовались данные МРТ, чтобы сопоставить психологическую зависимость от проверки новостей в соцсетях с уменьшением ценного серого вещества в мозгу – сокращением, сравнимым с тем, что вызывает употребление кокаина. Как написала Джин Твенге, ведущий эксперт по психическому здоровью молодежи, в ежегодном докладе ООН о мировом счастье 2018 года: «95 % подростков в Соединенных Штатах имели доступ к смартфону, а 45 % сообщили, что они в сети «почти постоянно. Хотя, возможно, это и приносит пользу с точки зрения удобства или развлечения, Твенге обнаружила, что в период с 2005-го по 2017 год – за то время, когда смартфоны получили повсеместное распространение, – количество эпизодов глубокой депрессии среди подростков увеличилось на 52 %. Издержки реальные.

Та же динамика «зависимости» применима и к индустриальному звуковому ландшафту. В статье 2019 года в журнале The Atlantic «Почему все становится громче» Бьянка Боскер пишет о проблемах Картика Талликары, жителя спального района Аризоны, который долгие годы страдал от головных болей и бессонницы из-за постоянного электрического гудения центра хранения данных, расположенного неподалеку (13). Полиция, городской совет и представители бизнеса посоветовали ему купить беруши и быть менее чувствительным. Сотрудник дата-центра сказал Талликару, выросшему в Бангалоре, что такие иммигранты, как он, «должны считать, что им крупно повезло оказаться в США». И нечего жаловаться на мелкие неудобства. Талликар со временем обнаружил: в своих мучениях он не одинок. Пострадали и десятки других местных жителей. Но даже когда они объединились в сплоченное движение, правительственные чиновники лишь развели руками. В конце концов, это вопрос экономического развития. Конечно, соглашались чиновники, шум беспокоит. Но такова цена прогресса.

Концепция Кэла Ньюпорта о «пристрастии к удобству» весьма поучительна (12). И все же основной побуждающий мотив здесь лежит глубже, чем просто своевременный и удобный доступ к информации. Он связан с идеей прогресса – набором ценностей, составляющих организующую цель современного общества. Когда бывший генеральный директор Google Эрик Шмидт выступил с утверждением о том, что мы производим столько же информации каждые два дня, сколько люди производили, начиная «с зари цивилизации до 2003 года», он говорил не просто о том, что мы добились этого благодаря увеличению коммуникационных возможностей и вычислительных мощностей.

Он говорил о том, куда мы вкладываем свои энергию и внимание.

Он говорил о том, как устроены наши социальная, политическая и экономическая системы.

В третьем квартале 2020 года экономика США выросла на рекордные 33,1 % в годовом исчислении. С учетом реалий вышедшей из-под контроля пандемии коронавируса, полного отсутствия продовольственной безопасности, бушующих лесных пожаров и массовых протестов против расовой несправедливости, это якобы чудесная и знаменательная цифра большинству людей показалась полнейшим фарсом.