Чтение онлайн

Перекатываю в зубах деревянную зубочистку. Усмехаюсь своим мыслям. «Послушная девочка.»: говорила мать, когда уговаривала жениться. Послушная… Я тогда бросил ей: «Зачем мне послушная?» Получил, что хотел.

С психом ломаю зубочистку пальцами. Опять не пришла. Резко отодвигаю стул, и тут появилась она. Одна. Окидываю тонкую фигурку взглядом. Что за тряпки на ней? Бесит. Ради какой-то призрачной свободы она готова терпеть вот это всё?

Сжимаю челюсти, пока она опускается на стул.

– Добрый день.

Молча киваю. Чужая.

– Спасибо, что не заставила себя месяц ждать. – говорю с сарказмом.

– Ты сказал, что у тебя есть новости для меня. – не поднимает взгляд. Длинные густые ресницы трепещут. Губы нервно сжимаются. Боится, потеряшка моя. Руки на коленях под столом спрятала, чтобы я не видел, как пальчики свои заламывает.

– Только поэтому пришла? – между нами арктический холод. – Совсем не скучала?

Молчит. Глаз не поднимает. Титанических усилий мне стоит спокойно продолжить разговор.

– Эниса, посмотри на меня. – стараюсь говорить спокойно.

Молчу, пока она не поднимет взгляд.

– Я не враг тебе. Слышишь? – стараюсь говорить мягко. – Ты боишься меня?

– Да. – роняет тихо.

– Тогда зачем пришла? – поднимаю брови. У самого внутри всё лавой кипит.

Поднимается.

– Ты прав. Я сделала глупость.

Но я уже не готов её отпускать. Хватаю за руку и заставляю сеть.

– Не уходи. Я слишком долго тебя ждал. Разве это не знак, что я хочу миром решить всё между нами?

– Что решить, Камал?

Звук моего имени, сорвавшийся с её губ, как спусковой крючок, запускает дикое желание. Я почти готов согласиться на план Димы. Дома будем разбираться. Куда она там от меня денется?

– Ты же понимаешь, Эниса, ты должна вернуться домой. Твоё место рядом со мной.

Кусает губы, которые я тоже хочу искусать, а потом зализать… Усмехаюсь своим мыслям. Эниса всё правильно понимает, и снова прячет взгляд, заливаясь краской.

– Ты обещал новости, Камал. – говорит так тихо, что я почти не слышу её.

Ладно.

– Я знаю, что тогда произошло на крыльце факультета. И знаю, что твоей вины нет.

Губы Энисы дрогнули.

– Я никогда ни на кого даже не смотрела, Камал. Ни до Тимура… - сглатывает и продолжает, - ни после. И тем более, после того, как стала твоей женой.

Медленно киваю.

– Знаю. Того ублюдка подговорили.

Теперь моя жена усмехается. Горько так.

– Милана?

Хотел бы соврать, но киваю. И тут Эниса задаёт вопрос в лоб:

– Она твоя любовница?

Эниса

Я смотрю прямо в тёмные глаза Камала. Всё дерзко – и взгляд, и вопрос. Откуда только смелость взялась? Дома я никогда ни за что не позволила бы себе подобного. Но я не дома. И он тоже.

У Камала раздуваются ноздри. Рука на столе сжимается в кулак. Я понимаю, что разозлила его не на шутку. По привычке опускаю взгляд и позволяю себе лёгкую улыбку. От того, ответит ли муж и что скажет, зависит будем ли мы говорить дальше.

– Тебе так хочется это знать? – в голосе у Камала холод.

Но я упорно киваю. Да, хочу знать. Больнее, чем было, не будет.

– Хорошо. – Камал откидывается на спинку кресла. – Да, Милна была моей любовницей.

Не знаю, чего сейчас больше – боли, от того, что он сказал, или облегчения от того, что не стал врать. Даже, когда уже знаешь, что у твоего мужа была любовница, после его признания у меня перехватило дыхание, будто упала грудью об лёд. Когда-то я пыталась заниматься фигурным катанием. Однажды, делая ласточку, упала вот так. После удара хватаешь ртом воздух, а он не проходит в лёгкие… И так страшно становится. Кажется, что всё, конец.

Вот и сейчас я чувствую боль в груди.

Камал прекрасно понимает моё состояние, мои эмоции. Щурит глаза.

– Ты ведь правды хотела? Я приехал не затем, чтобы врать.

Киваю. И через себя, через свою боль всё-таки спрашиваю:

– Она и сейчас… - но договорить не могу. Кусаю губы, чтобы не разреветься от обиды. Это к ней он уехал в нашу первую брачную ночь! Каждый день Милана смотрела мне в глаза, улыбалась, а потом раздвигала ноги перед моим мужем. Я заставляла себя не думать об этом. И вот сейчас всё лезет наружу, кромсая острыми лезвиями душу.

– Нет. – вздыхает Камал. – Давно нет. Послушай, Эниса, мы можем попытаться начать с нового листа, или погрязнуть в разборках. Чего ты хочешь?

Я тру пальцы под столом. Когда нервничаю, они начинают ужасно чесаться.

– Я не знаю, чего я хочу, Камал. – роняю тихо.

– Тогда давай я скажу, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты вернулась в мой дом. Хочу, чтобы снова встречала меня после работы. Хочу семью, Эниса. Слышишь?

К нам выходит официант из кофейни, и я могу свободно вздохнуть. Камал заказывает два кофе и мне пирожное.

– Неужели ты хочешь жить вот так всю жизнь? Тыняться по чужим закуткам? Жить среди чужих людей? Они ведь никогда не станут тебе своими. – продолжает давить муж.

– Не хочу, но здесь меня не обижают…

Камал замирает, а потом с шумом спускает воздух.

– Эниса… как я должен был отнестись к тому, что ты не хочешь от меня детей? – и тут же закипает.
– Да меня до сих пор переклинивает, когда я об этом думаю! Как ты могла?

– Я просто боялась, что ты запрёшь меня дома! – в сердцах бросаю громче, чем требуют приличия, и тут же осекаюсь.

Официант ставит перед нами чашки с кофе и блюдце с воздушным пирожным.

– Ты могла просто со мной поговорить. – продолжает муж.

– А когда, Камал? – имя мужа так просто срывается с моих губ и немного топит лёд между нами.

– Совсем не было моментов? – муж пригубил кофе и сканировал меня тяжёлым взглядом.

– Я боялась! – в этот момент я чуть не сломала себе палец под столом.

Камал долго молчит, и я поднимаю глаза.

– Я готов забыть этот момент, Эниса. – наконец, говорит тихо, но уверенно.
– Мы поговорим обо всём, когда ты вернёшься домой.