Чтение онлайн

Весь день валит мокрый снег, солнце так и не показалось. Холодно. Лунов вышел во двор и направился к сараю, в котором хранился всякий хлам. На вид этой постройке не меньше ста лет. Сарай так сильно перекосило, что крыша того и гляди рухнет. Игорь вспомнил дом своих родителей. Там все новое, современное. Каждая вещь на своем месте. Каждая вещь в полном порядке. Вот так и надо налаживать жизнь. А не так, как у этого старикана дяди Володи.

Игорь осторожно отворил дверь, которая еле держалась на петлях и, стоя на пороге, начал рассматривать, что там есть. Лопаты, вилы, грабли занимали весь правый дальний угол. Слева лежали поленья, сухие ветки, куски деревянных реек — в общем, все то, что могло пригодиться для топки печи. У стены расположены широкие деревянные полки. Чего там только не было: банки из-под краски, засохшие кисти, канистры, старая сетка, скрученная в рулон, какие-то провода. А с правой стороны, у самого входа в коробках и ящиках лежали инструменты. Игорь выбрал топор и с ним отправился в дом.

— Ты чего это с топором в дом пришел? — дядя Володя сидел на кухне и курил «Приму».

— Сейчас увидишь, — Игорь прошел в самый центр кухни, присел на корточки, поставил топор острием в расщелину между досок и попытался поднять одну половицу.

— Что делаешь-то? — дядя Володя встал, намереваясь остановить Игоря.

— Знаю, что делаю. Прятаться мы здесь будем.

— От кого ты прятаться собрался, — оторопел старик, — от меня, что ли?

— Значит, слушай, дядя. У племянницы твоей из-за всего этого уже крыша едет. Ее полицейские достали. Поэтому мы у тебя прячемся. Но они все равно ее искать будут. Хотят в психушку упрятать, а дельце закрыть. Признают ее невменяемой и скажут, что сама ребенка в колодце утопила. И все. Ты же понимаешь, какая у нас полиция, они никогда это дело не раскроют. А Ритка уже и так на грани. Чуть-чуть поднадавят, она в чем хочешь признается.

— Черт знает что! Будете всю дорогу под полом сидеть?

— Надо будет, будем сидеть.

Дядя Володя махнул рукой и ушел из кухни. До Игоря доносились его оханья и причитания. «Старик, что с него взять», — снисходительно думал Игорь, ловкими молодыми руками поднимая одну за другой половицы в кухне.

В десять тридцать все оперативно-следственные бригады выдвинулись по намеченным адресам для розыска Ястребовой и Лунова.

В Перелазы, к матери Риты поехали две машины во главе со следователем Есаковым. В каждую группу обязательно был включен следователь, так как планировалось проводить обыски. Дом Ястребовых нашли легко. Первая попавшаяся на въезде в деревню женщина объяснила, как найти Шуру Ястребову. Когда подъехали к дому, стало ясно, что сюда можно было направлять всего двух сотрудников. Тут и искать-то негде. Глазам полицейских предстала покосившаяся изба с выбитыми на веранде стеклами. Краска давно облезла, кое-где строение начало подгнивать. Дверь нараспашку. Такое впечатление: ее только тронь — и отвалится. Первым зашел Есаков, затем все остальные. При входе в дверной проем пришлось наклоняться, потому что верхняя перекладина дверной рамы была расположена настолько низко, что можно удариться головой. Все полицейские столпились у входа, оглядывая помещение. Никаких перегородок, практически нет мебели, один хлам. Грязные, рваные занавески разделяли пространство на кухню и спальню. Если в этом жилище вообще можно было говорить о кухне и спальне.

В дальнем углу на полу лежал видавший виды матрас, на котором, похрапывая со свистом, спал мужик. По виду — бомж. Из-за шторы вышла женщина и довольно спокойно спросила:

— Вам кого?

— Нам Александру Никитичну Ястребову.

— А это я.

На Александре Никитичне Ястребовой был старый зеленый халат в желтый цветочек, подпоясанный розовой лентой. Под обоими глазами светились припухлые синяки.

— Кто это вас так? — с участием спросил Есаков.

— Что надо? — равнодушно ответила женщина.

— У нас постановление на проведение обыска в вашем доме.

— С какой это стати? — женщина явно была под кайфом.

— А с той, что пропала ваша внучка, а вчера исчезла ваша дочь вместе с зятем.

— Какая еще внучка?! — При упоминании о родственниках женщина неожиданно рассвирепела. — У меня нет никакой внучки и никакого зятя, и дочки у меня тоже нет!

Разговаривать с хозяйкой было бесполезно, поэтому Есаков дал команду начать осмотр помещения. Похоже, что кроме бутылок из-под самогонки, старых тряпок и грязной посуды здесь ничего не найдешь, и Рита вместе с мужем здесь тоже не появлялась, но все же осмотреть дом необходимо.

Пока Абазин и еще один опер осматривали дом Ястребовой, Есаков и другие сотрудники решили проверить постройки, прилегающие к дому. Андрей обошел вокруг дома, но ничего не нашел. Только ветхий навес одиноко покачивался под порывами мартовского ветра. Покачивался и тонко поскрипывал, словно жалуясь на судьбу.

— Слышь, хозяйка, — обратился Есаков к Александре Никитичне, — а где у тебя туалет?

— Тут везде туалет, — она широко развела руками, показывая, что имеется в виду вся территория возле дома. — Где хочешь, там и садись, места много.

— Тьфу, — сплюнул Есаков. — Эк меня угораздило заехать в такую дыру.

Ястребова стояла рядом, улыбаясь собственной шутке. В руке ее дымилась сигарета. Кто-то, видимо, угостил. Александра Никитична была рада нежданному развлечению.

— Шур, у тебя че, гости? — возле калитки появился худой длинный мужик. Он с любопытством рассматривал полицейских.

— Ага. Из полиции, — ответила Ястребова.

— А че надо-то?

— Да, — махнула рукой Шура, — Ритка моя чет-то там опять натворила, вот ищут ее.

— А я тебе говорил, что эта оторва еще та. Она тебе проблем создаст немало.

— Гражданин, давайте-ка пройдем к нам в машину, там и расскажете, что знаете о дочери вашей приятельницы, — Есаков сообразил, что в деле может появиться еще один свидетель.

— Не пойду в машину, а сказать я тебе и так могу. Я Ритку вот с таких пор еще знаю, — он опустил руку на уровень своих колен, показывая, какой маленькой она тогда была. — Девка родилась вся в отца. Сразу было видно, что толку с нее не будет. Вон, Шурка день и ночь с ней нянчилась. Пока вырастила, все здоровье потеряла. Все только, чтобы доченьке лучше жилось. Ничего для нее не жалела. А эта зараза как только чуть повзрослела, так и сбежала от матери. Замуж она, видите ли, вышла! В Дубровск укатила, живет там себе в шикарной квартире. А как тут мать, ей даже неинтересно. Бабы на селе говорили, что дочку она родила от нашего местного. Так нет, чтобы к матери приехать, внучкой порадовать, она даже ей ничего не сказала!

Мужик минут тридцать в красках описывал, какое замечательное детство Александра Никитична обеспечила своей дочери, как та ни в чем не нуждалась, как подло поступила со своей матерью. Есаков понял, что в Перелазах искать Риту и ее мужа бесполезно. Не поедет она сюда, что бы с ней ни случилось.

Когда все сотрудники вышли из дома, закончив осмотр, Есаков решил, что пора сворачиваться, надо подписывать документы и ехать к родителям Лунова. Они тоже живут в этой деревне, только в другом конце. Вдруг на крыльце появился мужик, который спал в углу на матрасе.

— Что? — с удовольствием орал мужик, азартно почесываясь. — Совсем охренели? — он шагнул вперед, махнул перед собой черенком от лопаты, который зачем-то сжимал в руке. Едва не потеряв равновесие, мужик схватился за входную дверь, которая и держалась-то на честном слове.

— Что? Опять? Да? — мужик орал с таким напрягом и старанием, словно его подрядили на большую ответственную работу.

— Подписывать будете? — обратился Есаков к Ястребовой.

— Ни хрена я тебе подписывать не буду. Ща еще посмотрю, а то вдруг что сперли!