Без обмана 8
Шрифт:
— Да пожалуйста, — разрешил я. — Если съемочная группа будет не против, то я не возражаю. А что, ты часто заходишь в «Двухвостую Кошку», Юаса-сан?
— Конечно, часто! Надо же регулярно обновлять защиту от злых духов. Онмёдзи-сама сказала каждую неделю к ней заходить. Второй онмёдзи, такой приятный парень, сказал, что иначе кицунэ до меня доберется, а я боюсь кицунэ.
— Да, да, они просто кошмарные, — с нескрываемым сарказмом высказалась Ануша, знающая о том, что лисы-оборотни в действительности существуют.
— Это ты всего лишь завидуешь, что кицунэ хотят заполучить именно моё тело, а на тебя внимания не обратили, что бы ты там не говорила, вот и бесишься!
Под звуки привычной пикировки девушек я и занялся работой. По результатам обеих проверок — и в Кабушики, и встречной — требовалось написать отчеты. Ведь пока их не существует, мои заслуги, с точки зрения корпорации, становятся чем-то эфемерным, находящимся вне плоскости материальных носителей, существующим только в головах участников событий. Совсем другое дело — подвиги, документально зафиксированные.
Ближе же к обеденному времени меня набрал Тайфу, который на самом деле Казума.
— Хао! — поздоровался я на одном из языков американских индейцев. Не знаю, каком именно. Может быть, навахо, но очень не уверен — там было множество народов и у каждого своё наречие.
— Ниида-сан, это катастрофа! — не оценил мою оригинальность собеседник. Зато сразу понятно — славные традиции тренеров бейсбольного кружка средней школы Фурин он соблюдает. — У нас проблемы, Ниида-сан. Это всё Окамото и Коноха-сан. Они сейчас…
— Да что ты себе позволяешь, тупая старуха! — услышал я на фоне молодой и на редкость стервозный голос. — Да ты хоть знаешь, кто я такая и кто мой парень?! Дорогой, да выкинь ты уже на улицу эту безумную бабку и этого неудачника. Надо же, он дерзнул сюда явиться и пытаться что-то забрать. После того, как я потратила столько времени, пытаясь сделать из него настоящего мужчину. Эти мячики — компенсация моих потерь!
— Ты, коль коснешься этой старухи хоть единым пальцем, то ни одна дева с тобой не возляжет, а мужская сила твоя иссякнет и не вернется никогда!
Бубнеж, последовавший вслед за этим, больше напоминал сдавленное бульканье и сип. И я не разобрал ни слова, несмотря на абсолютный слух оборотня.
Юаса, Ануша и непонятно как и когда появившаяся в нашем кабинете Алая Загадка затаили дыхание, чтобы лучше слышать происходящее по ту сторону телефона.
— Ако-сан! Ты цел? Что ты натворила, гадкая перечница!..
— Эми! Прекрати!
— Вы оба сядете в тюрьму! За рукоприкладство! А ты не смей даже смотреть в мою сторону, Сёта! Импотент!
— Наговариваешь, дева. Это твой кавалер больше плотских радостей не познает и виновен в том он сам. А мальчика я со своей внучкой познакомлю. Она истинная красавица, вся в меня.
— Да кому он нужен, этот калека?
Тут мне стало немного страшно за Окамото. Ох зря она необдуманными словами бросается…
— Семпай, скажите им прекратить! Нельзя решать конфликты вот так… битой в пах. Это коллекционная бита, ей вообще нельзя бить людей. Ей даже играть не одобряется! Коноха-сан, а если бы вы ее погнули?
— Казума, поставь смартфон на громкую связь, — попросил я.
— Готово! Говорите! — запрошенное я получил меньше, чем через минуту.
— Незаконное проникновение в жилище, статья 130 Уголовного Кодекса Японии, — отчетливо прочитал я, подглядывая для вида в компьютер. На деле я очень хорошо запомнил номера некоторых статей и последствия по ним. Надо же понимать, чем я иногда рискую. — За данное преступление предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет или штрафа в размере до ста тысяч йен, — закончил я.
— Что? Сёта-кун, у тебя там что, юрист на трубке? — Окамото говорила напоказ насмешливо, но я расслышал за ее интонацией скрываемый испуг.
— Кража, статья 235 Уголовного Кодекса Японии, — продолжил я тем же формальным тоном. — Наказание за кражу в нашей стране является значительно более строгим и предусматривает лишение свободы с принудительным физическим трудом на срок до десяти лет. Окамото-сан, Ако-сан, вы на самом деле готовы провести десять лет в тюрьме Абасири на Хоккайдо ради нескольких бейсбольных мячиков?
— Эми-тян, я не хочу, — сказал мужской голос, срывающийся на фальцет.
— Импотент! — последовал уже знакомый эпитет и в квартире Тайфу громко хлопнули дверью. Послышался бодрый перестук каблучков, а затем какое-то нерешительное, но тоже удаляющееся топтание.
— Вы бы видели этого здоровяка, которого притащила Окамото, Ниида-сан, — сказал мне Тайфу. — Я думал, что он хлопнет в ладоши и раздавит и меня, и Коноху-сан.
— Хе-хе-хе, раздавлено было кой-чего другое, — скабрезно рассмеялась Амацу-сенсей. — Не зря эта старуха сюда поехала. А то мальчик дюже смирный. Недолго дева сия чужому добру радовалась. Сёта-кун, где твои сумки? Складывай в них всё!
— Что там у вас вообще произошло? — спросил я, хотя общая картина уже вполне прояснилась.
— Мы с Конохой-сан приехали за вещами… и нашли в моей квартире Эми и какого-то гориллу, собирающих мои вещи в сумки, — принялся рассказывать спортсмен. — У Окамото ведь был свой собственный ключ, я вручил ей его, когда мы начали встречаться.
— Вот же меркантильная сучка! — Ануша и Юаса сказали это практически синхронно, а затем в недоумении уставились друг на друга, не ожидая подобной солидарности.
— А дальше Коноха-сан и Эми начали ссориться и я позвонил вам, — продолжил травмированный спортсмен. — Нельзя было допустить, чтобы Коноху-сан обидели. Но получилось наоборот — она взяла коллекционную биту и ткнула ей здоровяка прямо в пах.
— И не познать никогда больше чреслам его блаженства от близости с женщиной, — закончила рассказ старушка. — И ни один врач ему не поможет.
Мужчина, вломившийся в квартиру Казумы-куна, приятных эмоций во мне не вызывал, но не посочувствовать ему из чувства мужской солидарности было попросту невозможно. А уж если тысячелетняя кицунэ подкрепила свои слова лисьей магией, то ни один доктор действительно помочь Ако-сану не сможет. Но мужчина сам виноват. Нужно следить, что и кому говоришь.