Чтение онлайн

— Где ты была? — нарушает он наконец затянувшуюся между нами паузу

Удивительно, но тон его голоса спокоен, как будто его обладатель не кипит внутри от возмущения, да столь явно, что жар исходящего от Влада гнева касается оголенных участков моей кожи вопреки расстоянию. Формулировка вопроса, однако, лишена и намека на вежливый интерес: каждое из трех слов содержит в себе очевидные претензию и обвинение одновременно.

Близость Влада давит. С каждой секундой впечатление, что между нами совершенно нет свободного пространства, только усиливается, как и мой внутренний дискомфорт. Тяжело вздохнув, я мнусь на месте, но не решаюсь пройти вглубь дома: Влад неподвижно ждет объяснений и заодно преграждает мне путь к отступлению.

— Я ездила в клинику, — выдавливаю я сквозь зубы, словно провинившаяся перед взрослыми школьница. Ненавижу отчитываться. Просто ненавижу. — Доктор Питерсон был вынужден перенести мой прием на другое время, и я согласилась приехать сегодня.

— И что помешало тебе позвонить мне, чтобы я мог тебя отвезти? — интересуется Влад якобы равнодушно, но его облик — от выражения глаз до сжатых в кулаки ладоней, — сообщает иное.

Я разрываю наш зрительный контакт, только бы избавиться от зарождающего внутри понимания глупости своего недавнего поступка. Мне стоило предупредить Влада, стоило подумать о его спокойствии, прежде чем рваться на свободу.

— Прости, — произношу я примирительно, с надеждой скорее закончить этот неприятный разговор и обойтись без настоящей супружеской ссоры. — Я не привыкла отчитываться за…

Влад качает головой.

— Отчитываться? — перебивает он зло. — Ты ни хрена не помнишь, не знаешь этот город и страну, но молча собираешься и сваливаешь из дома, не предупредив меня! Если ты умудрилась забыть, — его слова пропитаны ядовитым намеком, — не так давно мы договаривались о другом. Ты не должна была никуда ехать одна сразу после выписки. Тем более не предупредив.

Пусть сказанное им — правда от первого до последнего слова, его укоряющий и чрезмерно назидательный тон не вызывают во мне ничего, кроме раздражения. Недавняя радость после сегодняшней поездки полностью уничтожена благодаря нотациям от Влада, и мое прежнее намерение не ввязываться в ссору уже не кажется столь важным. Я срываюсь:

— Я не ребенок! — Мой голос звенит. — Нет никакой необходимости рассказывать мне о том, что со мной могло что-то случиться. Я прекрасно знаю, как о себе позаботиться. Ничего не произошло, я просто съездила в клинику, на такси — от порога до порога. В чем проблема? — спрашиваю я с вызовом.

Несколько долгих секунд Влад молчит. Линия широких, обтянутых светло-голубой тканью пиджака плеч каменеет, костяшки до сих пор сжатых в кулаки пальцев привлекают внимание своей белизной, грудь вздымается под силой тяжелых, обрывистых вдохов и выдохов. Он действительно в ярости, и я не понимаю почему.

— Проблема в том, что ты не осознаешь, что мы с тобой женаты, Кристина, — сообщает Влад холодно, устремив мрачный взгляд куда-то поверх моей головы. — Я не твой сосед или знакомый. Я твой муж. А ты плевать на это хотела. Я вернулся домой, а тебя нет. Ты не предупредила, не написала заранее, не ответила на мой звонок.

— Я не видела, что ты звонил. — Все, что удается мне сказать, в невольной попытке то ли завуалировано извиниться, то ли оправдаться.

Былое раздражение сменяется легким стыдом и окончательным осознанием собственной неправоты. Мне хочется виновато склонить голову и упереться глазами в пол.

— Ты должна была позвонить сама, — говорит Влад отрывисто. — Или ты настолько не хочешь со мной контактировать?

Его случайное предположение попадает прямо в цель — вот только призовые очки определенно зачислятся в мой счет. Резко вскинув голову, я смотрю на Влада и не скрываю возмущения:

— Я не хочу контактировать? — Смысловой акцент моего вопроса кристально прозрачен, но накопившиеся за эти дни одиночества непонимание и обида требовательно рвутся быть высказанными здесь и сейчас: — Как, интересно, я могу с тобой «контактировать», если ты избегаешь меня как чумы? Нет, нет. — Я выставляю вперед руку в предупреждающем жесте, сразу уловив порыв Влада помешать моей набирающей обороты тираде. — Даже не думай говорить мне, что ты просто очень занят на работе и поэтому почти не бываешь дома. Есть завтрак, есть ужин, где мы могли бы хотя бы немного пообщаться, но куда там! Ты же так занят, что мчишься в офис сломя голову! Может, это ты забываешь, что мы женаты, а я ничего не помню? Потому что ты даже не пытаешься мне помочь! — Упреки сыпятся из меня, как конфеты из разбитой пиньяты на детском празднике, но остановиться не получается. — Как я должна привыкнуть к этой жизни, к тебе, в конце концов, если я все время одна? Я скорее вспомню наше знакомство с Санни, чем с тобой!

На лицо Влада набегает тень. Губы плотно сомкнуты, на скулах проступают желваки.

— Я хотел, чтобы ты привыкла к моему присутствию, — произносит он с трудом, будто силой выталкивает из себя каждое из сказанных слов. — У меня не было цели тебя избегать, Кристина. Зачем мне это?

Я пожимаю плечами. Якобы недоверчиво.

— Может, не все так гладко в Датском королевстве? — предполагаю саркастично, лишь из чувства противоречия стараясь уколоть Влада любым доступным способом, о чем мгновенно жалею: в глубине серых глаз вихрится боль.

— Ты пытаешься меня в чем-то обвинить? — спрашивает он устало, отчего я не в первый раз за сегодня чувствую себя виноватой.

При здравом размышлении его мотивы кажутся вполне понятными, как и скрытый за его словами и поступками подтекст. Пока для меня Влад — посторонний, едва знакомый человек, для него я остаюсь женой.

Несложно догадаться, что он просто-напросто не знает, с чего начать наше неформальное общение. На его месте я наверняка боялась бы сделать что-нибудь не так или случайно навредить: словом, поступком, излишними ожиданиями. Наши отношения, о которых мне сегодняшней неизвестно ничего, ему важны, — как иначе?

— Извини, — выдыхаю я повержено. — Ты прав: я должна была сначала созвониться с тобой. Просто… я не привыкла, точнее — не помню, как жить вместе с кем-то. И меня бесит эта дезориентированность буквально во всем. А если уж совсем честно, то я просто боюсь, что теперь я ни на что неспособна. Да, если память вернется, то все наладится как по щелчку пальцев, а если нет? — спрашиваю я взволнованно, пока Влад молчаливо, но крайне внимательно наблюдает за моими душевными метаниями и в его глазах постепенно проступает столь нужное мне понимание. — Мне необходимо знать, что я все еще могу вести полноценную жизнь, даже если я ничего никогда не вспомню. Я хочу знать, что могу положиться на себя в любой ситуации. Ты ведь знаешь меня, ты сам говорил о моей самостоятельности. Мне это важно, — подвожу я итог и под участившийся стук сердца в ушах замираю в ожидании ответа.

Наконец, Влад перестает изображать из себя каменную статую и, шумно вздохнув, проводит ладонью по лбу и волосам. Вид у него до сих пор напряженный.

— Я не пытаюсь лишить тебя самостоятельности, — произносит он значительно. — Я всего лишь хочу, чтобы ты была в безопасности. Ты должна мне доверять. Хотя бы в этом.

— Я не могу доверять тому, кого совсем не знаю, — замечаю я спокойно и тороплюсь продолжить: — Если ты правда не пытаешься избежать моей компании, нам нужно проводить больше времени вместе. Я хочу узнать, какой была моя — наша — жизнь. Без тебя я ничего не вспомню, ты ведь это понимаешь?