Чтение онлайн

Растерянно дернув головой, он выпускает меня из своих объятий, предварительно убедившись, что я твердо стою на ногах. Я не могу побороть глупую улыбку и задавить стремящийся наружу тихий смешок.

— К-хм.

— Угу, — вторю я, по-детски не осмеливаясь посмотреть Владу прямо в глаза.

— Все хорошо? — спрашивает он вдруг.

От него вновь веет столь знакомым мне напряжением. Сдержанностью и сосредоточенностью. Словно он готовится к бою, о котором мне ничего неизвестно.

— Конечно. — Я устремляю к Владу недоумевающий взгляд и встречаюсь с его — пристальным и хмурым.

Мое внимание будто причиняет ему дискомфорт. С тяжелым вздохом он приглаживает растрепавшиеся волосы рукой и в несвойственной ему нерешительной манере произносит:

— Если я позволил себе лишнего, скажи мне. — На его лицо наползает мрачная тень сожаления. — Ты все еще ничего не помнишь. Ты не обяз…

— Нет! — перебиваю я и, не отдавая себе отчета, хватаю Влада за руку. — Нет, все было хорошо. Замечательно. Ничего лишнего, я тебя уверяю. Если бы меня что-то не устраивало, я бы об этом сообщила.

— Уверена?

— Да, — киваю я и крепче сжимаю его ладонь, вкладывая в свой жест всю имеющуюся во мне решимость.

Черты его лица смягчаются, но в глубине его глаз я замечаю никуда не исчезнувшее сомнение. Страх поспешить, лишиться второго шанса. Вот только я боюсь другого — упустить драгоценное время и никогда ничего не вспомнить.

Моя уверенность в том, что скорейшее сближение с Владом — наиболее надежный способ побороть амнезию, — лишь крепнет. Между нами есть искра и сильные чувства, в чем наш недавний поцелуй — страстный, яркий, головокружительный — окончательно меня убедил.

Когда Влад предпринимает полувопросительную попытку разомкнуть наши ладони, я только отрицательно качаю головой и решительно переплетаю свои пальцы с его, прежде чем сделать шаг вперед. Прогуливаясь вдоль вечернего пляжа, мы держимся за руки, как самая настоящая пара влюбленных.

Мы не спешим возобновлять разговор: окутавшее нас молчание не кажется тягостным или неловким. Напротив, я чувствую себя на удивление расслабленно и комфортно. На своем месте. Будто не только мое тело, но душа согреты и защищены от любых невзгод.

Что, если задуматься по-настоящему, не столь и удивительно.

После смерти родителей я осталась совсем одна: без дома и поддержки. И какими бы убедительными ни были мантры, курсирующие по моему сознанию на постоянном повторе — о том, что я со всем справлюсь в одиночку и ничему и никому меня не сломить, — больше всего на свете мне хотелось найти человека, в объятьях которого ужаснейший из дней становился бы чуточку лучше.

Всерьез отрицать, что мой муж — именно такой человек, крайне сложно. Его поступки говорят за него.

— Спасибо тебе, — произношу я вслух в неожиданном порыве благодарности.

Влад оборачивается ко мне с явным непониманием.

— За что?

— За сегодня. — Я легко пожимаю плечами. — За все, что ты сделал с момента нашей первой встречи в клинике. И наверняка за все, что ты делал для меня до моей амнезии.

Странно, но мои теплые слова будто его не радуют.

— Ты правда так уверена, что до твоей аварии я был хорошим мужем? — хмурится он. — Ты не можешь этого знать.

— Да, не могу. И тем не менее я подозреваю, что ты лучше, чем может показаться на первый взгляд, — признаю я со стыдливой улыбкой. — Ты ведь многое для меня делаешь, но никак это не подчеркиваешь: даешь мне время освоиться, не давишь, платишь за лечение и все остальное и ничего не требуешь взамен.

— Это базовое поведение нормального мужика, Кристина. Уж ты-то должна это понимать.

С моих губ слетает грустный смешок.

— Именно поэтому я и ценю твое отношение. Несложно догадаться, что многие мужья на твоем месте вели бы себя иначе.

— Прошло не так много времени, чтобы пошатнулось даже среднестатистическое терпение, — замечает Влад ровно. — Кто знает, что будет через полгода? Год?

Закатив глаза, я бесцеремонно толкаю его в плечо и заявляю:

— Через полгода мои воспоминания будут со мной. Вот увидишь!

Рядом со мной полурасслабленная фигура Влада вдруг пропитывается напряжением. Беспокойный взгляд серых глаз замирает на моем лице.

— Прогнозы врачей стали конкретнее?

Я с грустью трясу головой.

— О, нет. Они ничего не обещают. Но я намерена попробовать все, чтобы память ко мне вернулась. Это половина моей жизни. Причем, самая важная половина: образование, карьера, отношения с тобой, весь мой взрослый жизненный опыт — все утрачено. Кто я без этих воспоминаний?

— Кристина…

— Постой. Правда, я все понимаю: память может не вернуться, это не конец света и все такое… И я выстрою свою жизнь заново, если все сложится так. Не стану впадать в отчаяние и рвать на голове волосы. Обещаю. — Я посылаю Владу ободряющую улыбку. — Но сначала приложу все усилия, чтобы этого в принципе избежать. Я только надеюсь, что ты мне в этом поможешь.

— Конечно, — кивает он. Наши взгляды больше не пересекаются. — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Я просыпаюсь внезапно, как по щелчку. Мышцы гудят, кожа покрыта неприятной испариной, раскрыть тяжелые веки удается с трудом. Состояние такое, будто мне удалось поспать не больше двух — трех часов, за которые мое несчастное тело успели пропустить сквозь промышленный пресс, а затем прокрутили в центрифуге.

Шумно вздохнув, я сажусь на кровати и растираю лицо ладонями. Морок сна постепенно развеивается. Сквозь полузакрытые шторы в комнату проникает яркое солнце, и я тянусь к тумбочке за телефоном. Экран вспыхивает, демонстрируя растягивающуюся на бешеной скорости гармошку из бесконечных уведомлений. На часах десять утра. Я спала куда больше, чем думала.

Меня охватывает досадливое разочарование. Влад, конечно, уже на работе, и ежедневный совместный завтрак, ожидание которого теперь зарождалось во мне с ночи накануне, отменяется. Впервые за несколько недель.

И все потому, что мой организм ни с того ни сего решил проигнорировать будильник.

С кровати я встаю в явном раздражении, и следующие полчаса утренней рутины едва ли помогают моему посредственному настроению. К тому же я никак не могу вспомнить, о чем именно был мой последний сон, хотя странный, не то чтобы тяжелый или грустный осадок, вызванный его содержанием, никуда не исчезает.