Чтение онлайн

В соседнем кабинете меня уже ждет полная женщина с проседью, укутанная в плед. Она делает копии всех моих документов и отправляет в следующий кабинет. И теперь я направляюсь в бухгалтерию. Но, только постучавшись в дверь, уже понимаю, что нечасто стану сюда заходить. Посреди кабинета вальяжно на стуле сидит вполне симпатичная женщина. Симпатичная … пока не начинает говорить. Изначально она настроена ко мне почему-то враждебно. Хабалисто отвечает на мои вопросы, касающиеся зарплаты и ее выплат, будто я уже провинилась и чем-то оказалась обязана. Лишнюю работу ей подкинула своим присутствием? Ну извините, работать иногда надо.

Передо мной падает листок, на котором нужно написать заявление. И в этот момент в кабинет лениво затекает женщина из кадров, от которой я только ушла.

– Что делать с деньгами? Нужно ставить забор, средства уже были выделены, – никак не стесняясь моего присутствия, начинает разговор только прибывшая, склонившись над бухгалтершей.

– А я че знаю что ли? Деньги разделили. Ждем нового пополнения бюджета. – Двусмысленно отвечает сидящая.

– А с газовой трубой что?

– Тоже ничего. Деньги кончились. Все поделили поровну. Если че, то свои я не отдам.

– Ну ладно, тогда будем ждать. В крайнем случае ответим, как в прошлый раз. – Задумчиво отвечает кадровичка и выходит из кабинета, бросая взгляд в мою сторону.

А я усердно сижу и пишу заявление. Меня эти внутренние разговоры не касаются. Голову откусывать мне не нужно за то, что невольно услышала этот диалог. Хотя он уже меня должен настерегать, здесь явно что-то нечисто и махинации присутствуют. Но пока оборонительная позиция с лицом «я ничего не знаю» – моя лучшая позиция. Разумеется, до тех пор, пока я не изучила всю эту кухню изнутри.

Молча отдаю заявление и выхожу. У меня есть две недели свободы и гарантия трудоустройства. Однако неплохо, но отпуск можно было себе устроить, прежде чем вновь искать тех, кому нужно подчиняться. Я вышла на работу в первый раз в девятнадцать лет. Сейчас мне двадцать четыре. И я ни разу не была в отпуске. Постоянно работала, а когда случалось увольнение, то скорее же искала замену. Отдыхать порой необходимо, но об этом я забываю вспоминать. Гонюсь за деньгами, которых много в моей семье. Пытаюсь реализоваться всеми способами, не понимая, чем вообще хочу заниматься по жизни. Я готова просто работать и надеяться, что однажды осознание придет само собой.

Погода не радует вновь. Ветер залетает под куртку, неприятно поглаживая спину. Легкая куртка оказалась некстати под рукой, за что сейчас и приходится расплачиваться. Но я же умная! Я молодец! Зная о прогнозах погоды, оделась так, будто мне нужно сейчас через половину города топать пешком. Это не меньше часа страданий, если не больше. Любое замедление шага, больше похожего на бег, рискует растянуть мой приход домой чуть ли не до вечера. Повторюсь, что я же умная. Хорошо, блин, придумала.

Вывески магазинной так и манят зайти, купить чего-то вкусного, но пустой карман призывает забыть о глупых фантазиях. Дыхание учащается, а ноги начинают изрядно уставать. Но я не сдаюсь. Если и страдать, то всегда до конца!

По мере приближения к дому, небо начинает хмуриться. И крупные капли падают на непокрытую голову. Отдельные капли быстро перерастают в ливень, а мокрые волосы путаются под порывами ветра и прилипают к лицу. Мгновенно темнеет, что не сбивает графика включения фонарей. И вот я вымокшая до нитки, дрожащая и обессилевшая залетаю по лестнице в квартиру. Куртка сразу же оказывается на полу, а ботинки, раскиданные по разным сторонам коридора, оставляют мокрые пятна грязи. Моя цель – горячий душ. И ничто не сможет меня остановить.

Полотенце в подмышку, в другой руке тапки, достижение цели так близко … Но раздается звонок телефона. Игнорировать? Разумеется! Но он повторяется. Телефон звонит вновь и вновь, пока наполняется ванна. Нервы сдают. И я, все еще продрогшая, трясущаяся от холода, копошусь в сумке, с которой стекает вода и из которой в первую очередь нужно было вытащить все вещи. Высыпаю все содержимое на пол. И вибрирующий телефон мгновенно попадает мне в руки. Шесть пропущенных. И все от одного человека. И вновь звонок с улыбающейся фотографией во всей экран и крупными буквами МАКС.

Глава 8

Я скидываю. Желания общаться никакого, особенно с ним. Сейчас приемлем только звонок по работе или от мамы. Кстати, нужно будет набрать ей и узнать, как дела.

Моя мама – лучшая женщина на свете. И, как принято, лучшим людям достаются жестокие испытания. Маму сократили на работе по неведомым причинам. Мы решили, что всеми виной оказалась конкуренция. Незадолго до этого, ее хотели повысить до начальника филиала известного банка, но спустя всего пару месяцев она оказалась под сокращением. А ее место заняла женщина, готовая идти по головам. И это не какой-то секрет, о намерениях той особы знали все, но никто не ожидал, что может так обернуться и зайти все слишком далеко. Но что случилось, то случилось. Мама одно время пыталась найти работу, но безуспешно. Возраст подходил к круглой дате, юбилей. Пятьдесят – не приговор. Но в банковскую сферу начали набирать молодых и симпатичных, чтобы эффективнее торговать лицом, а вместе с тем и услугами. И женщина в возрасте, хоть и с огромным опытом работы, уже никого не интересовала. Тогда мама плюнула на все, решив заняться своим здоровьем. Она давно откладывала это, занимаясь то воспитанием меня, то домашними хлопотами, то заботой о моем отце. А с тяжелой работой и вечными там изменениями и модернизациями сил на себя не оставалось и вовсе.

Как назло, именно в этот момент здоровье ее и подвело. У мамы появилась странная болезнь, название которой не мог придумать ни один врач, хотя пришлось покататься по многим больницам. Всевозможные анализы, узи, мрт … И в один момент выясняется, что же произошло с организмом.

Я ожидала любой исход, переживала, искала в интернете различные болезни, пытаясь сопоставить с ее симптомами. Я боялась худшего. И однажды я случайно узнала ее диагноз. Бабушка по секрету рассказала мне, но взяла слово, что при маме я буду молчать. Она слишком боялась ранить меня своим диагнозом. Рак третьей стадии. Неизлечимо. Метастазы от груди и до ног. Она вся светилась. В тот момент я буквально умерла морально. Рыдала всю ночь. Била стены. Кричала. Но это все было намного тише крика моей души. Ее буквально разрывало на клочья, которые взрывались в груди. Меня будто обивали раскаленным железом, вновь и вновь макая в этот чан. Сотни игл впивались в мое тело. Но я ничего не могла с этим поделать. Я могла кричать сколько угодно, но я была бессильна. И даже не имела возможности поговорить об этом с мамой, ведь если бы она узнала о том, что мне известно … Это сделало бы ей еще больнее. Я просто не могла поступить с ней так. Поэтому молча умирала внутри себя.

Пока маму врачи водили из кабинета в кабинет месяцами … я боялась именно такого исхода. Пыталась отговорить себя верить в это, убеждала себя, что надумываю лишнего. Но время шло, а рак, который никто не мог найти, скидывая все на скрытый аппендицит, разрастался и только укреплялся в организме. Я была так зла, рассержена. Я смогла за доли секунды возненавидеть за это весь мир. Я ненавидела даже себя.

Долгое лечение на время помогло. Но этого времени оказалось слишком мало. Рак вернулся. И сейчас вновь мама на лечении. Она стала выглядеть иначе. Потеряла много в весе, лицо осунулось, от рук остались одни кости с туго натянутой на них кожей. Теперь она может ходить только в платке на голове. Но ходить – это тоже слишком громко сказано. Мама передвигается медленно, периодически останавливается, хватаясь за что-то в качестве поддержки. Ее чудесный ласковый и мягкий голос превратился практически в шепот.

Самое ужасное, что мама понимает, что я знаю, что с ней происходит. Но все равно мы об этом не говорим. Да даже если бы и зашел разговор … Я бы не смогла. Просто не смогла бы спокойно, глядя ей в глаза, серьезно обсуждать ее истинной самочувствие. В итоге у нас все общение строится на отписках: "как дела?», «да нормально».

Возможно, болезнь мамы и стала решающей точкой моего переезда. Мне больно смотреть на нее, на ее состояние. Она же сама смотрит на меня виновато с угасающим огнем в глазах. Я не хочу отдаляться от нее, но происходит все именно так. И я больше всего боюсь, что однажды проснусь, а ее больше нет. И меня не будет рядом. Поэтому раз хотя бы в пару дней я звоню. Чтобы просто услышать ее голос, почувствовать ее тепло даже на расстоянии. Сказать ей, как сильно я ее люблю.