Чтение онлайн

— Тата, — все вздрагивают от прокуренного сиплого голоса Людвига, а тетя Таня прекращает шебуршать в сумке. — Может быть детям стоит дать отдохнуть?

Мама, наконец получив поддержку, подрывается со своего места и кидается на Людвига, беззвучно расцеловывая того в обе щеки. Даже Олег, что до этого просто не замечал его, смотрит на него со взглядом, полным восторга и благодарности.

— Дорогая, — пищит мама, поправляя прическу. — Давай посидим, пообщаемся. Олег уже выкуп в некотором роде сполна оплатил.

— Я сейчас не поняла, — раздается громкий рык, а растрепанная тетя Таня вылезает из баула. — А маме кто заплатит за почти тридцать лет мучений?

— Мам, просто скажи, сколько, — то ли смеется, то ли плачет Шершнев, сжимая на столе мою руку.

— Мама тебя рожала восемь часов, кровью и потом растила, а ты хочешь отделаться без боли? — топает ножкой в элегантной туфельки тетя Таня и направляет на меня взгляд, наполненный нежностью. — Аленушка, ты же хочешь выкуп?

— Понятия не имею, что вы задумали, но я на все согласна, если мне дадут полежать, — ослепительно улыбаюсь, пока Шершнев сдерживается, чтобы не пробить головой стол. — Что нужно делать?

— Ничего особенного, доченька, — бряцает бесчисленными браслетами тетя Таня и посылает уничтожающий взгляд замеревшему Людвигу. — Кинь яблочком потяжелее в разговорчивого дядю, пусть он принесет маме сумочку. А сама иди в спальню и приляг.

— Предательница, — шепчет Шершнев, пока я вырываю руку из его крепко сжатых пальцев.

— Каждый сам за себя, милый, — шиплю и радостно хохоча лечу наверх, пока обреченный Шершнев волочит ноги к выходу.

— Так, что там у меня по списку, — догоняют меня слова тети Тани вместе с хлопком двери уже на лестнице. — Идочка, кинь в Людвига пуховиком, а то заледенеет. Потом с этой замерзшей инсталляцией через границу не пустят. А у меня через неделю запись на массаж.

На кровать я падаю с чувством полного морального удовлетворения. Приятная усталость оседает в каждой клеточке тела и увеличивает силу притяжения. Такое бывает, когда отлично потренируешься в зале или доделаешь любимую работу. Нежусь, сбрасывая белые лодочки, которые предусмотрительно взяла мне на сменку мама.

— Лежик, кроме двадцати ласковых прилагательных в русском языке есть еще бесчисленное множество! Людвиг, отбери у него телефон, я вижу, что он подглядывает! — доносится до меня примерно спустя тридцать минут уже на втором этаже. — Лежик, громче! Невеста уже уснула небось, пока ты тут вспоминаешь программу русского языка третьего класса! Идочка, дай ему подзатыльник, у тебя удар послабже. Ну-ка, от всего сердца! Слово и десять тысяч — делаешь шаг. Так сложно запомнить?

— А если не знаю слово? — смеется Шершнев, а я прислушиваюсь. — Мам, штраф платят, если не сделали задание.

— А ты маму еще поучи! Боже, боже, что за ребенок! Поедешь сейчас в библиотеку за словарем! Дядя Розенталь тебе расскажет. Не знает он! Идочка, нет, ну ты слышала? Людвиг, отойди от него, я слышу, что ты подсказываешь! Ты и пяти назвать не смог.

— Ираида Васильевна…

— Зятек, дорогой, то, что моя дочь — умная, красивая, очаровательная, веселая и вот это вот все я и без тебя знаю, — внезапно раздается подхмелевший мамин голос. — Мы с Татой хотим услышать, почему ты идешь в эту комнату. А за промедление — штраф десять тысяч минута.

— Идочка, — звуки подпрыгивающей тети Тани и звон бокалов. — Моя ты золотая! Олежик, давай, мы ждем. Время — деньги, сыночка.

— Спелись значит, — бурчит Олег, пока я спешно натягиваю туфли и встаю с кровати. — Хорошо. Моя жена самая заманчивая, незабываемая, кокетливая, загадочная, таинственная, завораживающая, изумительная, недоступная, трогательная, фееричная умопомрачительная и сногсшибательная девушка на свете.

— Тата, мне кажется он трижды повторился.

— Лежик, отпусти ручку, у нас пересчет.

— Фантастическая, утонченная, сказочная…

— Нет, ты посмотри какой, Идочка.

— Одурманивающая, обворожительная, очаровательная, — звуки возни и новый звон бокалов. — Все, дамы, посторонитесь. Людвиг, держи их.

Сердце трепещет от предвкушения, а к лицу приливает жар. Сама не понимаю, что происходит, но смотрю на ручку, как загипнотизированная. Готова прыгать на месте от нетерпения. Какая-то магия. Всего пять человек, обычная роспись в ЗАГсе, но каждое слово, сказанное Олегом плотно оседает в душе, укрывая ту теплым одеялом.

Когда дверь распахивается, я застываю. Смотрю на запыхавшегося Шершнева, что потерял пиджак по дороге в кровавой битве за невесту. Его изумрудный взгляд встречается с моим. И даже кончики пальцев заходятся в дрожи от нетерпения.

— Безумие, — шепчу я, когда Шершнев оказывается напротив меня.

Кончик его языка мелькает между губ, а я теряю дыхание. Оно застревает где-то в горле. Воздух, словно густой кисель. Все силы уходят на то, чтобы дышать.

Мы целовались сегодня тысячу раз. Но в приглушенном свете спальни, после всех сказанных им слов, его близость кажется такой волнующей.

— Ты — безумие, — шелестит он в ответ и проводит пальцем по моей щеке, обжигая нежную кожу.

Нас срывает с петель. У катамарана скрипят педали, когда наши губы встречаются в воздухе.

— О, поздно уже, Идочка, как поздно, — раздается где-то очень далеко отсюда.

Языки переплетаются в немом поединке. Мы жадно пьем друг друга, забирая все то, чего нам не хватает. Шершнев подхватывает меня за талию, а я подпрыгиваю и обвиваю его ногами. Букет, кольцо и туфли летят в сторону, когда моя спина встречается со стеной. Вцепившись в волосы Шершнева, тяну до треска кожи. Взвизгиваю, когда его зубы цепляют губу.

— Ты моя.

Жаркое пламя разгорается под ребрами. Захватывает легкие, выжигает кислород. Заставляет выгибаться в руках Шершнева, переплетаться с ним слово яркие оранжевые языки в неуправляемом пожаре.

Олег перехватывает меня одной рукой и, отвернувшись на мгновение, сметает все на пол с заваленного комода.

— Там стояла моя косметика, — постанываю, оказавшись пятой точкой на твердой поверхности.

— Куплю новую, — рычит от где-то в районе шеи и прикусывает кожу до ярких искр перед глазами.

— Оле-е-г, — стону, ногтями впиваясь в гладкую ткань рубашки.

Он останавливается на мгновение. Хватает руками мое лицо и ждет, пока мой взгляд сфокусируется на нем. А я готова сойти с ума только от пульсирующих черных зрачков в его глазах.

— Нам же можно…? — его взгляд неуверенно скользит по низу моего живота.

— Нет, — улыбаюсь я и тянусь к пуговицам на его рубашке. — Нам нужно.

Шершнев сжимает мою шею и тянет к себе. Тело пронзает электрический разряд, когда его рот сталкивается с моим. Его нетерпение и жадность отзываются во мне оглушающим взрывом. Я рассыпаюсь на осколки в его руках и собираюсь вновь.