Чтение онлайн

И, главное, так вовремя! Когда кровь из носа нужны деньги.

«Раскинь мозгами, почему несмотря на все твои заскоки и наши сложные отношения, я терплю и тяну тебя везде за собой столько лет. Я слишком много в тебя вложил и хочу видеть своим партнером, Лен. Но если в понедельник ты не появишься на проекте у старшего Воробьева — я приму это за отказ».

— Завтра не смогу, — пищу, виновато потупив взор и моментально перевожу тему. — Олеж, пойдем в дом. У меня еще один сюрприз для тебя есть.

— Что-то меня уже пугает твоя щедрость, — нервно сглатывает Олег, когда мы оказываемся на диване.

В его руках не совсем обычная коробочка. В погоне за ее содержимым я обрыла все аукционы, но чек предполагаемого подарка едва не вызвал сердечный приступ.

Бровь Олега удивленно ползут вверх, а я закусываю губу и нетерпеливо ерзаю.

— Этот медиатор, — пытаюсь заглянуть в глаза, чтобы понять реакцию, — конечно, не из метеорита из Намибии, но и у меня нет десяти тысяч долларов. Поэтому, я почитала, что Fender, как его там, считается одним из самых лучших гитарных медиаторов ну и выбрала. Он, конечно, стоит самую малость, но …

Запинаюсь. Заламываю зудящие пальцы, ерзаю на месте. Как и утром, Олег ничего не говорит. Сплошная нечитаемая маска и все. Хотя мне показалось, что я видела румянец, но тогда списала его на мороз.

Не моргая, наблюдаю за тем, как отложив коробку в сторону, Олег подхватывает матовый треугольник. Крутит меж пальцев, трет бархатистую поверхность.

— Тебе нравится? — робко спрашиваю, вцепившись пальцами в несчастный диван.

— Не умею принимать подарки, — хрипло тянет, не отводя взора от треугольника.

Улавливаю растерянность на его лице и разочарованно вздыхаю.

— Как-то неуютно, если честно.

— Поняла, — тру кончик носа и фальшиво улыбаюсь. — Ну не понравилось, значит не…

Пытаюсь подняться с дивана, но сильная рука ловит мое запястье. Не дает встать. Рывок и я оказываюсь прижатая вплотную к мощному телу Олега. Так близко, что ощущаю еще оставшийся на нем собственный запах после проведенного безумного дня.

— Ничего ты не поняла, дурочка, — горячо шепчет он и до восхитительных мурашек проводит губами по виску. — Мне нравится. Очень. Просто мы выросли в разных условиях.

Нежные касания к волосам ласковыми волнами скользят по коже. До восхитительного трепета по всему телу. Олег перебирает растрепанные пряди, пока я удобнее устраиваюсь на его груди.

— Расскажешь?

— Да нечего рассказывать, — пожимает плечами и целует в макушку, заставляя ластиться, как кошку. — Отец пил столько, сколько помню. Я трезвым его узнал лет в десять, когда они с мамой развелись. Денег не было. Все, что зарабатывал, он пропивал. Перебивались на мамины. Только вот обеспечивать себя, больную бабушку, мужа алкоголика и маленького сына отбирает слишком много времени. Мама работала на трех работах, чтобы у меня зимняя обувь была и кусок хлеба. Мои подарки, Лен, это пуховик, который купили летом, но «это на День Рождения».

Глажу расслабленные мышцы. Олег выдает все спокойно, но для меня открывается новая тайна. Еще одна грань Олега Шершнева, которое много объясняет. Но, к сожалению, не упрощает нашу жизнь.

— Ты не подумай, отец нормальным мужиком был. В детстве я его больше мамы любил. Дети же не понимают ничего. А что я видел? Папа веселый, играет с тобой, постоянно рядом, а мамы никогда нет. А когда есть — злая, как собака. Я долго ее винил в том, что она папу выгнала. Это уже потом понимаешь, что просто иногда люди друг другу не подходят. Я с ним до последнего дня общался, мать тоже. Пока он не умер пять лет назад.

— Тебя поэтому так напрягает моя работа? — осторожно подступаю к опасной теме, выводя причудливые узоры на белой коже. — Думаешь, что если я стану способной себя обеспечивать, я уйду?

Как только втянусь в новую позицию — уедем в отпуск. Нам обоим нужен отдых, солнце и немного больше времени наедине.

Должны же мы когда-то обзавестись детьми.

— Может быть. Не знаю, не задумывался никогда. А вот о разнице нашего воспитания последнее время слишком часто размышляю. Раньше мне казалось, что все беды из-за того, что ты считаешь, что я тебе не подхожу. Теперь думаю, что я сам считал себя недостойным такой красавицы и умницы. Слишком высокую планку задрал мальчик из Сибирской деревни.

Усмехается. Улыбка тонет в моих волосах, ласкает слух и гладит самооценку. Довольно щурюсь. Шутливо царапаю зубами ребра.

Смеется.

Поддавшись порыву, провожу руками по выступающим мышцам. Сейчас.

Обвожу шелковистую грудную клетку, пробегаю по выступающим мышцам пресса.

И сама медленно сползаю на пол.

Заранее приготовленная резинка для волос комкает пряди. Нервничаю, как школьница. И сама же горю от предвкушения.

— Мы же не наши родители, правда? — шепчу, устраиваясь между раздвинутых ног.

Жадно облизываюсь. Тысячу лет этого не делала. Как-то нам было не до неторопливых ласк. Да и всегда вел Олег. А здесь такой момент.

Поддеваю резинку пижамных штанов и щекочу напряженный живот.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — довольно щурится, но в глубине изумрудных радужек замечаю темноту. — Но если сейчас речь пойдет о твоей работе…

— То ты мне ни за что не откажешь, — мурчу, стягивая мягкую ткань вниз по бедрам Олега. — Потому что все твои стратегически важные места в моей, Шершнев. Власти.

Дую на оголенную кожу. Собственное дыхание кажется пламенем. Оно обжигает губы и высушивает горло за секунду. Провожу языком по бедру, ощущая ноющее тепло внизу живота.

Влажно. Пошло. Предупреждающе.

— Сложно спорить с женщиной, когда у нее во рту залог продолжения твоего рода, — стонет Олег и зарывается рукой в мои волосы. — Стерва.

— Заткнись уже, Шершнев.

— Слушаюсь и повинуюсь.

— Всего два оффлайн проекта. Проектика, я бы сказала. Ну пару месяцев будет сложновато, возможно быстрее, но…

— Нет.

Белое махровое полотенце, обернутое вокруг меня, сдавливает грудную клетку от разочарованного вздоха. Влажные пряди скатываются с плечей вперед, цепляя высокую раковину в гостевой туалетной комнате. Оперевшись на фарфоровую поверхность, я ловлю недовольный изумрудный взгляд в зеркале.

Заметив, что за ним наблюдаю, Олег уводит взор. Обнимает за талию, убирает налипшие на кожу волосы и целует обнаженное плечо.