Чтение онлайн

Его даже сидя раскачивает, какая лестница?

Подлые татуировки режут глаза, а я замечаю то, от чего в груди холодеет.

Вытянутые порезанные ступни.

А если осколки остались внутри?

Подгоняемая тревогой, я срываюсь с места и за секунду оказываюсь рядом с облокотившимся на перила Олегом.

— Дебил! — рявкаю в обманчиво расслабленное лицо. — Тапки свои где потерял?

Пытаюсь прикоснуться к кровоточащим ногам, но Олег выворачивается. Недовольно морщится и отбрыкивается, не давая оценить масштаб трагедии.

Пьяным обычно везет. Может все не так уж серьезно?

— У тебя стекло из ноги торчит! — протестующе верещу, когда он вновь поднимается.

— Уйди.

Только Шершнев не слушается. Отмахивается, как от назойливой мухи и недовольно хмурится, когда я оказываюсь слишком близко.

— Ну вот и куда ты, боже, — с губ рвется стон, когда Олег оказывается на ногах.

— Да отвали, — недовольно рычит.

Опирается двумя руками на перила. Застывает. Затуманенным взглядом окидывает дорогу вперед.

— На меня обопрись. Давай, Шершнев, что ты, как маленький.

Ловлю не ватную руку, перекидываю через шею. Приобнять Олега не получается, слишком тяжелый. Основной его вес достается скрипящей лестнице, но меня все равно прижимает к земле.

— Ну вот, гораздо лучше, — скриплю от натуги, едва держась на ногах. — Завтра тебе весь мозг сожру. Ложечкой, чайной. А сегодня что с тебя взять? Кстати, не знаешь, алкоголизм по наследству передается? Не хочу детей с перегаром, как у папочки…

Я так и не поняла, что произошло. Просто внезапно обретший твердость в ногах Олег зло вскрикивает: — Пошла нахрен отсюда!

И отталкивает меня. Не сильно. Но, к сожалению, достаточно, чтобы ноги подкосились. Измученная шпилька хрустит, и, всплеснув руками, я с вскриком лечу кубарем по ступеням вниз.

— Леночка, — обеспокоенный хриплый шепот Олега проникает через звон в ушах. — Маленькая моя, любимая, слышишь меня? Принцесса…

С трудом открываю глаза. Мир над головой кружится, а к горлу подступает горькая тошнота. То ли сотрясение, то ли меня мутит от бьющего в нос перегара, то ли трясет от нервных прикосновений Олега. Он гладит щеки, снимает налипшие на лицо волосы и осторожно ощупывает все тело.

— Руки убрал, — цежу сквозь зубы и предпринимаю попытку сесть.

Теплые ладони моментально подхватывают под спину, вызывая волну обжигающего раздражения.

— Милая, не двигайся, скорую сейчас вызову…

— Руки…

— …Потерпи немного, телефон твой только найду.

— Да отцепись от меня уже! — рявкаю что есть сил и толкаю дрожащего Олега в грудь.

Будь он трезв — черта лысого удалось бы так легко справится. Сейчас же он покачивается и, не удержавшись на корточках, валится на пол. Воспользовавшись паузой, подскакиваю на месте. От резкого движения голова идет кругом, а виски пронзает острая боль. Будто кто-то решил просверлить мою голову насквозь. Опираюсь на стену и, убедившись, что стою на ногах, на цыпочках лечу вверх по лестнице. Сломанный супинатор скрипит от каждого шага, а я то и дело едва удерживаюсь от нового падения.

Но все равно достигаю второго этажа гораздо быстрее шатающегося Олега.

Не оглядываясь, я захлопываю крепкую дверь и поворачиваю ключ.

— Ты куда?! — отчаянный крик Олега попадает в сердце, и я со всхлипом жмурюсь. — Лена! Да постой ты!

Тяжело приваливаюсь спиной к двери. Слышу, как он поднимается с той стороны. Чертыхается, падает.

Позволяю расслабиться лишь на секунду. Окидываю взглядом наш уютный второй этаж, от которого не осталось и следа. Смотрю на дальнюю комнату в конце коридора.

Детская. Для нее мы с Аней придумали особый дизайн. Ноздри щекочет горячий воздух, а из уголков глаз сочатся слезы.

Видимо в нашем случае, для того, чтобы построить заново, старое нужно уничтожить до основания.

Тяжелая дверь на лестницу долго не удержит Олега.

А собираться, когда тебя хватают за руки и за ноги крайне неудобно.

— Открой! — тяжелые кулаки обрушиваются на дверь.

Ноги сами несут в гардеробную.

Игнорируя стонущее сердце, я спешно запихиваю самое практичное и необходимое в подготовленный к отпуску чемодан. Благодарю себя, что всегда держу в чемодане походный набор по уходу, косметичку и маленькую аптечку. Из-за переменчивой весеннеей погоды, отказываюсь от подготовленных платьев и юбок. Несколько костюмов, нижнее белье, теплое пальто на случай похолодания. Пара практичных джинс и несколько вариантов верха для ежедневной работы в офисе. Благо, что ноутбук и так стоит в коридоре в сумке.

Потому что из уцелевшей техники в доме вряд ли что-то осталось.

— Лена!

Все остальное просто отбрасываю в стороны, не тратя времени на уборку и раскладывание.

Что забуду — попрошу привезти Лазарева. Или Аню. Если она не убьет меня за то, что вновь оставляю ее друга.

Катю не рискну. Не уверена, что подруга сможет справится с взбешенным Олегом. А портить отношения с ней или ее супругом я не хочу. Да и Олегу не стоит терять успешно работающее партнерство с Сергеем.

Осекаюсь.

Нельзя думать про Олега. Жалость к нему губительна для нас обоих.

Если сможем — начнем сначала. Когда-нибудь потом.

Когда я смогу смотреть на него без страха, боли и разрывающей на части ненависти.

От раздавшегося грохота вздрагиваю.

Покрепче перехватываю ручку чемодана и быстро оглядываюсь по сторонам.

Ничего не забыла из важного?

Документы разве что. Но паспорт у меня всегда с собой, в нем и СНИЛс, и страховой, а остальное пока точно не понадобится.

Запыхавшийся Олег появляется на пороге и моментально прилипает взглядом к чемодану. Его зрачки расширяются, скулы выступают под бледной кожей, а с губ слетает рваный выдох. Будто он не дверь выбил, а кто-то хорошенько засадил ему в солнечное сплетение.

— Ты. Никуда. Не пойдешь, — бесцветно выдыхает Олег.

— А я не спрашиваю, Шершнев.

Поджимает губы. Замечаю их страдальческое подрагивание. Оно вибрирует у меня в груди, покушается решительность. Стремиться подставить под сомнение то, что я делаю.