Чтение онлайн

— Я не один, — пожимаю плечами, крутя в руках переливающийся в холодном свете стакан. — Меня есть, кому остановить.

— Я тоже так думал, — задумчиво тянет и барабанит пальцами по полированной столешнице. — Видишь ли, Олег. Близкие люди часто готовы закрыть глаза на то, что ты делаешь. Найти оправдания. Это сложно. Признать, что тот, кого ты любишь — монстр.

— Женя же смог.

Улыбается. Слегка, но так громко, что закладывает уши от воя, вибрирующего отчаяньем в груди. Словно его рот — кровоточащая смертельная рана, раскрывшая свою пасть за минуту до конца.

Он не сводит взгляда с переливающихся граней, а волоски на шее все равно приподнимаются.

Я не боюсь его. Не боялся никогда.

Но, то, что я ощущаю сейчас, определенно, стах. Ледянной, он стискивает желудок и обвивает тот склизкими щупальцами. Заползает в пищевод, вызывая стойкое чувство тошноты.

Потому что я мечтаю, чтобы зеркало передо мной оказалось кривым.

Неправильным.

И не имело ничего общего с реальностью.

— Это ты смог, сынок, — усмехается едва слышно и оставляет стакан в сторону. — Давай бумаги и закончим.

Горло сковывает болезненный спазм, а изо рта помимо воле рвется рык обезумевшего на цепи зверя:

— Я не стану таким.

— Да ты уже такой, — говорит резко.

Как ножовкой по металлу режет. Из глаз вот вот посыпятся искры, а изо рта вырывается пар, но я держусь. Стою, вибрируя. Нельзя бить. Убью нахуй.

Оставляет стакан в сторону, не глядя в пылающие гневом и бессилием мои глаза. Тянется к бумагам. Объяснять не приходится. Старый козел не дурак и быстро понимает, что от него требуется.

Он должен оставить все Жене.

— Сильный, — решительно повышает голос, выводя подпись на каждом листе, бегло пролетая взглядом по строчкам, а я замираю в недоумении. — Резкий, решительный. Прешь, как танк, сметаешь все на своем пути.

С трудом продираю глаза. Что? Смысл его слов настолько нереален, что не доходит. Я не понимаю, к чему он это говорит. Жду удара. Но его нет.

— При этом изобретателен и в методах, и в средствах, оправдывающих цель. Талантливый и до очарования ранимый. Заботливый. Настоящий друг.

Ошарашенно моргаю под хруст шуршащих бумаг. В груди разливается странное чувство. Тело немеет. Но он не замечает.

Самуилович периодически останавливается, вглядывается в тест и удовлетворенно кивает.

Несколько откладывает в сторону.

— Я предал Женю, — напоминаю его любимый аргумент.

— Нет, — устало выдает, вычерчивая новую подпись. — Ты выбрал долгосрочную стратегию, а я не понял. Посчитал, что ты не стоишь моего внимания. И ошибся. В тебе нет ничего от ничтожества, каким был Костя.

— Не упоминай отца, — шиплю, моментально ощетинившись. — По крайней мере, он не бросил меня.

— Да что ты говоришь? — хмыкает издевательски, а желание размозжить его рожу в кровавую кашу пульсирует кипящим месивом в истерзанных легких. — И сильно помогло его присутствие? Тебе? Тане? Балласт, который она водрузила на плечи в благодарность. А ты до сих пор злишься за полудурка.

— Он не бросил меня в клинике умирать.

— Я знал, что справишься, — пожимает плечами старый козел и возвращается к своему занятию, а я недоуменно хмурюсь. — Выкарабкаешься. Потому что мой сын. И для того, чтобы выползти из дерьма, тебе не нужны сраные подачки. Выживает сильнейший.

Вот она. Точка, в которой время остановилось. Потому что я не понимаю, как можно оставить ребенка. Слепая вера? Безумие? Что это?

Поэтому и с Женей он был так жесток? Казался недостаточно сильным?

Это безумие. Чистое, неприкрытое ничем. Но так устроен его мир, в котором он перестал видеть грани. Различать, что хорошо, а что плохо. Все затянул черный дым, от каждого вздоха которым срок жизни сокращались вдвое.

Так выглядит его любовь. Абсолютно непостижимая для здорового человека, перевернутая, извращенная. Та, от которой бежала Лиля, сошел с ума Женя. И которая превращает меня в монстра.

— Я понимаю, почему ты на него накинулся, — вопреки пляшущему на языке отрицанию выдаю чистую правду замершему на мгновение Самуиловичу.

Он не стоит этого. Никакой жалости. Ее и нет. Но почему-то мне жизненно необходимо быть честным. Видимо, это у меня от мамы. Расставлять точки там, где они давно мозолят глаза.

— На отца, — поясняю с нескрываемым злорадством. — Я поступил бы так же.

— Тогда не понимаю, что тебя не устраивает в этой картине? — кашляет Самуилович и откладывает очередной лист. — Миллионы молокососов мечтают быть такими, как ты, Олег. Но им никогда не хватит яиц даже на четверть того, чего ты стоишь. Я всегда хотел, чтобы Женя стал именно таким.

Удар неосознанный, но четкий. Адская жижа бурлит в животе и прикладывает раскаленную сковороду к скукожевшемуся в ожидании пытки желудку.

Я не хочу чувствовать вину за происходящее с братом. Сыт по горло. Мне достаточно моей, не хватало еще захлебнуться в щедро выдаваемом потоке старым козлом. Поэтому, возражаю:

— Женя лучше меня.

Я искренен. Если бы я не встретил его, неизвестно, когда и как завершилась моя история. Он разглядел во мне хорошее, взял под крыло. И, по-моему, знал, что я не до конца честен в нашей с ним дружбе. Но молчал. Женя защищал нас так же рьяно, как я пытался его использовать.

Только это невозможно. Когда человек помогает тебе от всей души, ты просто перестаешь контролировать ситуацию.

— Нет, Олег, — устало вздыхает и отодвигает подписанную стопку. — Он не лучше, и не хуже. Женя немного другой. Добрее, нежнее, тоньше. И мне стоило это принять, а не пытаться вылепить из одного сына другого.

— Пожалеть тебя теперь? — шикаю, не задумываясь, и тянусь к отложенным бумагам. — Что не так?

Распечатки операций по личным счетам старого козла с приложенными заявлениями на перевод средств и их закрытие. В норме. Ошибок в номерах точно нет, как и в фамилии нового владельца средств старого козла.

Лазарев Евгений Александрович.

Именно ему достанется и компания, и имущество и все деньги Александра Самуиловича, когда мы покинем кабинет.

— Сам скажи.

— Хорош комедию ломать, — шиплю, не отводя взгляда от бумаг.

Что не так?

Получить информацию труда не составило. У Жени есть доверенности к банковским счетам, доступы в любые личные кабинеты. Без него я никогда бы не смог так легко вычислить старого козла.

— Мда, — хмыкает зло, а затем дергается и трясет головой. — Олег, у тебя же математический склад ума. Ну в столбик сложи, честное слово. Деньги где?