Чтение онлайн

— Поедешь со мной.

— Никуда я с вами не поеду. — Уверенность его в том, что будет именно так, как он сказал, не знала границ. — У меня сегодня выходной, поэтому поеду я туда, куда сочту нужным, а не куда нужно вам, господин Серебряков.

— Поедешь со мной, — точно так же — ни громче, ни тише, с прежней интонацией.

— Никуда я с тобой не поеду! — всё-таки вышла из себя.

Да пошло оно всё! Мне было уже плевать, что даже в свой выходной разговаривать в подобном тоне с гостем я не имела права. Премии меня уже лишили, осталось получить штраф, и тогда с зарплатой в этом месяце можно попрощаться. Но на это мне тоже было плевать.

Только я хотела пройти мимо, Яков схватил меня за плечо. Я обернулась к нему и наткнулась на непроницаемый взгляд. Пытаться вырваться было бесполезно. Я уже знала это, и всё равно зашипела:

— Что тебе от меня нужно, Яков? С чего ты взял, что я с тобой куда-то поеду? Распоряжения и приказы будешь раздавать там, где у тебя на это есть право.

— Считаешь, здесь у меня на это права нет? — он напоминал величественный утёс, возле которого я была крошечным парусником.

Яков взял меня за подбородок и, крепко держа, всмотрелся в лицо.

— Так что?

Больше попыток отделаться от его рук я не делала. Напротив — с вызовом посмотрела ему в лицо и выплюнула с презрением и гневом:

— Да. Никакого, Серебряков.

Уголок его рта дрогнул. Мелькнувшие в этом намёке на усмешку пренебрежительность и снисхождение мгновенно смяли мою уверенность.

Подтянув к себе за руку, он почти прижал меня. Те ничтожные миллиметры, которые остались между нами, ничего не значили. Он дотронулся до моей щеки, до шеи. Погладил по волосам так, как мог бы погладить ребёнка — всё с тем же снисхождением. Только прикосновение это было отнюдь не невинным и предназначенным отнюдь не маленькой девочке: оно было предупреждающим и обещало продолжение.

— А вот тут ты ошибаешься, — теперь очень тихо. — Поверь, я могу легко доказать тебе это.

— И как же ты мне будешь это доказывать? — моего самообладания хватило ненадолго. Я сбросила его руки и отступила.

Понимала, что он просто позволил мне сделать это. Бежать было некуда, всё, что мне оставалось — ждать. Только где-то внутри уже крепло понимание, что его слова — не пустой звук.

— Смотря, на чем мы сойдёмся, Мирослава.

— Нам не на чем сходиться.

— Тут ты тоже ошибаешься, — он взглядом указал мне на выход. Моя решимость не поддаваться поколебалась ещё сильнее.

— Этот город не такой большой, ведь правда? — как будто задумчиво. Как будто и не мне. Только в голосе всё то же предупреждение. — Никаких перспектив. А если ещё и репутация подмочена… — тень презрения на лице. Качнул головой. Ещё несколько секунд задумчиво смотрел в сторону выхода. — Да… — на меня. — За это я не люблю маленькие города. Но ты же умная девочка, Мира. С твоей репутацией, я уверен, всё в порядке.

— Чёртов ублюдок, — процедила и быстро пошла к выходу. Не знаю, что ему от меня нужно, но в эту секунду мне стало ясно — если Яков Серебряков захочет, он разрушит не только мою жизнь, но и жизни всех, кого посчитает нужным. Тамары, моей матери и сестры… Зачем? Да просто чтобы показать мне — с ним не нужно спорить. С ним не стоит играть.

— Я знал, что ты примешь верное решение, — услышала позади.

В молчании мы вышли из гостиницы. На улице стало совсем холодно, вдоль обочины лежал грязный, размятый подошвами и шинами первый снег.

Я обернулась на Якова. Взглядом он указал мне на припаркованный у обочины черный внедорожник. Машина мигнула фарами, стоило ему снять её с сигнализации.

— Твоя галантность не знает границ, — всё, что я могла себе позволить — немного язвительности в момент, когда он открыл передо мной дверцу. Но он даже не отреагировал на это.

Меня выкручивало, а ему было всё равно. Усевшись в тёплый, пахнущий Серебряковым и кожей салон, я рассеянно посмотрела сквозь лобовое стекло. Яков занял место за рулём.

— Куда ты собираешься меня отвезти? — резко.

— Тебя — никуда, — захлопнул дверцу и, заведя двигатель, пристегнулся. — Мне нужно, чтобы ты выбрала подарок.

— Какой ещё подарок? — это было для меня неожиданно. На какие-то секунды я даже немного остыла.

— Подарок для моей знакомой, — его широкая ладонь опустилась на руль. — Для близкой знакомой, — уточнил, весьма откровенно выделив голосом два последних слова

— Да пошёл ты к чёрту! — едва смысл сказанного дошёл до меня, я схватилась за ручку дверцы. Кнопка блокировки щелкнула, не успела я открыть машину. — Иди к чёрту! — обернулась к Якову. — Я не собираюсь покупать подарки для твоих близких, — так же подчеркнула, — знакомых! Выпусти меня! — дёрнула ручку.

— И всё-таки тебе придётся это сделать, — машина плавно тронулась с места. — Лишиться всего очень просто. Особенно репутации. А у тебя, — теперь его усмешка стала издевательской, — кроме неё и так ничего нет.

— Ты скотина, — прошипела, с ненавистью глядя на него. — Какая же ты скотина, Яков.

— Ещё какая, — положил ладонь на моё колено.

Я сразу же убрала ногу, а он снова усмехнулся, но теперь уже каким-то своим мыслям.

Мирослава

— Ты серьёзно? — я перевела взгляд с вывески салона нижнего белья на Якова: — Это уже слишком, — процедила, собираясь уйти.

На лице его не дрогнул ни один мускул. Я усмехнулась: с негодованием и неким недоверием.

— Это уже слишком, Серебряков, — повторила и пошла прочь. Хочет сравнять меня с грязью — пусть равняет. Но сама с собой делать этого я не стану.

— Вернись, — всего одно слово.

Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы меня сковало. Я стиснула зубы и пошла дальше, пытаясь убедить себя, что ничего он не сделает. Зачем ему это? Ради развлечения или чтобы самоутвердиться? С самоутверждением у него и без того всё в порядке, а развлечение… Не тот он человек.

— Твоя младшая сестра должна пойти в колледж?

Вопрос заставил меня развернуться. Ощущение, словно меня вначале окатили кипятком, а потом швырнули в гору снега.

— Не смей, — прошипела. Сама не заметила, как подлетела к нему. — При чём тут моя семья? При чём тут моя сестра?!

— Ни при чём, — с тем же непоколебимым спокойствием. — Но насколько мне известно, конкурс на место в колледже, который она выбрала, достаточно большой, — говоря это, он смотрел мне прямо в глаза.

В душе поднималась буря. Не знаю, что скрывалось за его словами — предупреждение ли, что Стася может не поступить или предупреждение, что он сделает так, что она не поступит. В любом случае, это было предупреждением. Стоило ли удивляться, что ему известно о моей семье? Вряд ли. Но известно столько…