Чтение онлайн

Офис фирмы размещался в отреставрированном трехэтажном особнячке дореволюционной постройки. Построил его некий купчина, по слухам, даже числившийся в поставщиках двора его императорского величества и бывший едва ли не самым богатым человеком в прежней губернии. В 1918-м или чуть позже купец удрал на Юг, прихватив пару чемоданов с золотишком и бриллиантами, но попался в степи махновцам, и те его, выражаясь языком деда Щукаря, "ликвизировали" то есть самого купца ликвидировали, а чемоданы реквизировали на пользу анархии и "вильного селянства". В эпоху гласности, конечно, по поводу безвременной кончины купца губернская пресса пролила немало слез и высказала массу проклятий в адрес большевиков, хотя в данном случае к его смерти они имели лишь опосредованное отношение. При этом газеты и облТВ "позабыли" упомянуть о том, что "честнейший предприниматель" ссужал деньгами - правда, бумажными (царскими "петеньками" и "катеньками", а также "керенками") - некую правоэсеровскую организацию, которая организовала в городе мятеж против Советской власти. Мятеж провалился, но при этом несколько сот человек погибло. ЧК похватала заложников из числа дворян и буржуазии, не больно выясняя, кто причастен к восстанию, а кто нет. Частично их вывели в расход, других отпустили, определив на обязательные общественные работы, а "главный спонсор" слинял. Не попадись он случайно анархистам - глядишь, и до Парижа бы добрался, а его потомки могли бы сейчас предъявить претензии на особняк.

При Советской власти особняк национализировали и разделили на двенадцать коммуналок. В 70-х коммуналки расселили, а в здании разместили несколько малозначительных учреждений и организаций. Наконец, после августа 1991-го все эти заведения либо перевели в другие места, либо просто позакрывали, а освободившуюся площадь сдали в аренду предпринимателям. Сперва офисы были чуть ли не в каждой комнате, но банкротства и бандитские пули довольно быстро сокращали поголовье арендаторов и субарендаторов. Наконец, здание целиком выкупил "Кентавр", капитально отремонтировал и привел в божеский вид.

В маленьком фойе Колосову остановил внушительных габаритов охранник с нашивкой "ЧОП "Антарес" на левом рукаве серой куртки милицейского образца.

– Извините, вы к кому?
– поинтересовался он.

– К Кириллу Петровичу, заместителю гендиректора. Охранник пристально поглядел Ирине в лицо, будто сверяя его черты с фотографией, которую ему, надо думать, показывали, и произнес:

– Третий этаж, 38-я комната. Можете воспользоваться лифтом.

– Спасибо, - Колосова миновала охранника и прошла направо, в короткий коридорчик, упиравшийся в узкую дверцу лифтовой шахты. Само собой, что ни при купце, ни при Советской власти лифта в трехэтажном здании не было, это техническое средство установил только "Кентавр". Конечно, лифт был, что называется, "не в коня корм", то есть рассчитанный на куда более высотные дома. Едва Ирина нажала кнопку с цифрой "З", как кабина уже оказалась на нужном месте.

Прямо у двери лифта ее встретили сразу двое охранников, причем таких габаритов, что, встав плечом к плечу, могли намертво перекрыть коридор. Несмотря на то, что оба они отлично знали Ирину в лицо, здесь, на "режимном" этаже особняка, куда посторонних не допускали, контроль был посерьезней, чем в фойе. У одного из стражей при себе был ручной металлоискатель, с помощью которого он отнюдь не формально убедился в том, что у Колосовой нет при себе оружия и звукозаписывающих устройств. Когда Ирина приезжала сюда впервые, несколько лет назад, ее встретили не только эти мужички, но и некая мощная дама, устроившая Колосовой личный досмотр на хорошем таможенном уровне, а в прошлый раз - дело было сразу после московских терактов в начале сентября - ее даже обнюхивала собачка, натасканная на взрывчатку. Но на сей раз, как видно, решили обойтись минимумом формальностей и пропустили быстро.

Здесь тоже был короткий коридорчик, по которому Колосова вышла на небольшой перекресток, находившийся по прямой вертикали над фойе, и, свернув налево, добралась до тупика, где и находилась дверь с номером 38.

За дверью оказалась приемная, где сидела хорошо знакомая Колосовой секретарша по имени Наташа.

– Вы на пять минут раньше пришли, - заметила она, глянув на свои часики, но Кирилл Петрович сказал пропустить вас сразу, как только появитесь.

– Спасибо!
– Колосова проследовала в дверь с блестящей, "под золото" табличкой "Зам. генерального директора Максимов К.П.". Дверь была двойной, звукоизолирующей, так что даже Наташа, которая наверняка довольно много знала о своем шефе, не могла бы услышать даже случайно, о чем разговаривает Кирилл Петрович со своей столичной гостьей.

В кабинете за столом, который выглядел достаточно солидно для заместителя гендиректора, находился седовласый бородач в темно-сером костюме, немного напоминавший Эрнеста Хемингуэя в зрелые годы. Несомненно, Кириллу Петровичу было уже под шестьдесят, но называть его "стариком", хотя бы и мысленно, Колосова считала преждевременным. Во-первых, несмотря на седину, Максимов в свои немалые годы явно сберег физическое здоровье и ясность ума, а во-вторых, сохранял привлекательность с точки зрения женщин - выглядел эдаким светским львом конца XX столетия. У Колосовой его образ почему-то ассоциировался с пушкинским Троекуровым, и не только по причине совпадения имен и отчеств.

ИНФОРМАЦИЯ РАЗНОЙ СВЕЖЕСТИ

– Рад видеть!
– Кирилл Петрович встал из-за стола и, подойдя к Ирине с радушной улыбкой на лице, жестом пригласил ее садиться за стол для совещаний, торцом придвинутый к начальственному.
– Извините за то, что изменили время встречи, но дело сильно осложнилось по не зависящим от нас причинам.

– Если б все только от нас зависело, жить было бы совсем просто, улыбнулась Колосова.
– Вы в курсе того, что произошло вчера в гостинице?

– Да, - кивнул хозяин кабинета.
– Но это на ускорение нашего рандеву повлияло в минимальной степени. Значительно сильнее сказались события, которые произошли вне поля вашего зрения. Думаю, что будет полезно, если вы хотя бы вкратце будете осведомлены о них.

– Вы уверены, что мне не помешает лишняя осведомленность?

– Можете быть уверены - лишнего не сообщу, - улыбнулся Максимов.
– И сделаю все от меня зависящее, чтоб вы не угодили в ситуацию, сколько-нибудь похожую на ту, что случилась в июне.

– Я тоже. Давайте по делу, Кирилл Петрович.

– Начнем с того, что вы уже знаете. Как известно, в последние два года основным источником конфликтов в криминальном мире нашей области является борьба за контроль над химкомбинатом в поселке Советский. Причем речь идет не только о борьбе за прибыльное предприятие, производящее вполне .качественные и конкурентоспособные товары бытовой химии, хотя и это дает немалый денежный куш основным акционерам. Главным же "казус белли" является бывшее режимное производство. Оно, кстати, старейшее на комбинате по времени возникновения. Ведь химкомбинат начинался в 30-е годы как оборонное предприятие. Это его уже при Хрущеве расширили , и нацелили на производство гражданской продукции. Помните, как Никита Сергеевич добавил к словам Ленина: "Коммунизм - это Советская власть плюс электрификация... и плюс химизация всей страны"?

– Нет, - мотнула головой Ирина, - я при Хрущеве совсем маленькая была. А в школе мы эту цитату не проходили.

– Немного потеряли, - усмехнулся Кирилл Петрович.
– Но не в этом дело. Важно, что при Никите химкомбинат расширили почти до 40 квадратных километров целый город по территории. И оборонное производство оказалось как бы внутри этого громадья, превратилось в так называемый "14-й цех". Потом, после того, как правительство подписало соглашение об отказе от производства и применения ОВ, цех остановили. Оборудование частично демонтировали и вывезли, даже, кажется, показали международным инспекторам, что цех больше ерундой не занимается.

– А на самом деле?

– В общем и целом все было по-честному. По крайней мере со стороны государства. То есть цех по производству ОВ был закрыт. Но территория с подведенными коммуникациями, забором и помещениями осталась.

– И кто-то попытался ее использовать?

– Не спешите, Ирина Михайловна. Давайте я все изложу по порядку. ЗАО, которое приватизировало комбинат, созданное прежним, еще советским руководством предприятия, по правде сказать, с трудом выживало в новых условиях. Раньше половина продукции шла в союзные республики, а еще четверть на экспорт по линии СЭВ и в дружественные страны соцориентации. Само собой, что все эти связи полопались. Те, кто захотел из СЭВ перебраться в ЕЭС, быстренько отказались от здешней продукции. Дескать, качество низкое. На самом деле это был только предлог - качество мало чем уступало западному, а вот цена была заметно ниже. Но бывшие наши союзнички на это не смотрели: хотя Европа и штатники цену с них драли повыше, ребятам, видать, очень хотелось новых хозяев покрепче лизнуть. А братья-эсэнговцы со всей своей самостийностью сели на мель. То есть получать продукцию были не против, а платить вовремя - не очень. Комбинат работал на четверть мощности, народ болтался без дела, но увольняться не торопился и зарплату по минимуму получал. На резкие сокращения тоже идти нельзя - поселок с населением в тридцать тысяч останется без работы. А это в условиях инфляции потенциальная буза. В общем, решили господа бывшие товарищи сдать часть своей территории под складские помещения коммерсантам. Прежде всего тем, конечно, кто всякими химическими товарами торгует: моторными маслами и присадками, стеклоочистителями, стиральными порошками, красителями и прочим.

– И дело дошло до бывшего 14-го цеха?
– вновь не утерпела Ирина.

– Да, дошло, - кивнул Кирилл Петрович.
– Но не совсем так, как ты думаешь. Территорию его долго никто не хотел брать - опасались остатков токсичных веществ, которые там якобы оставались. Пресса постаралась еще в горбачевские времена. Хотя, скажем так, 14-й цех в связи с особой токсичностью того, что там производилось, практически никаких выбросов в окружающую среду не допускал. Ибо если б допустил, то на заводе давно бы ни одной живой души не осталось, а то и во всем поселке. Во всяком случае, вреда от этого цеха было в сто раз меньше, чем от открытого сернокислотного стока, который шел от какого-то совсем мирного производства... Ну да ладно, отвлекся я. Года два 14-й цех никто в аренду не брал, но в конце концов нашлась какая-то фирмочка, которая объявила о решении создать на этой территории небольшую фабрику по производству стирального порошка. Владельцами фирмы числились некие подставные лица, которые были чуть ли не бомжами со свалки, а на деле все принадлежало некоему Георгию Калмыкову, более известному как Жора Калмык. Он был, так сказать, непосредственный организатор. Но ему принадлежала только очень скромная идея организовать на территории 14-го цеха производство левой водки из технического этилового спирта. Еще выше, так сказать, "на областном уровне" зиждилась совсем крутая фигура по кличке Дядя Вова...