Чтение онлайн

— У меня есть подозрение, что у него аллергическая реакция. Веки очень отекли, — моего лица коснулись руки.

— Вы правы, мы давали ему и противоаллергенное, так как ситуация вначале была в разы хуже.

— Вы можете не тянуть резину? — это был голос нервного Бессмертного.

— Артур Андреевич, Вам позволили присутствовать, но уж, никак не командовать процессом. Не мешайте, — отрезал Круглов. — Прикройте шторы, дайте мне фонарик. Захар, сейчас мы повторно промоем Вам глаза, после чего я воспользуюсь фонариком для проверки реакции зрачков и сетчатки глаза.

— Да, хорошо.

Глаза мне приоткрыли и направили на глазные яблоки поток раствора, было холодно, неприятно, но жжение проходило. Было темно, и я полагал, что это оттого, что шторы наглухо закрыли. А потом я услышал щелчок, словно, он раздался в пещере с характерным эхом.

— Ну, что Захар? Глаза режет? — спросил Федор Круглов.

— Нет, — все мои ощущения, словно, умерли.

Всё, что я видел, мутный сероватый неразличимый круг.

— Фонарик еле светит. Всё серое и черное, — дрожащим сиплым голосом выдавил я. — Это ведь ненормально?

Мужчина как-то мрачно выдохнул.

— Похоже, повреждения обширные, зрачок практически не реагирует на свет. Оба глаза с поврежденными роговицами. Не буду Вас обнадеживать, но, скорее всего, после лечения зрения не восстановиться. Минимум, что Вас ждет: потеря цветности и отсутствие реакции на свет, как следствие, неразличимая картинка, — он говорил так буднично, будто бы, о чём-то несущественном.

— Как?! Доктор, но у меня работа связана с глазами! Я не могу слепым водить машин! Может, операция или что-то в этом роде?!

— С большей долей вероятности она Вам не поможет. Я могу понять, что это для Вас означает, но Вам придется жить с этим, примириться, — меня похлопали по плечу. — Мы поможем Вам с лечением и реабилитацией, чтобы снять последствия химического ожога.

— Зрение это мне НЕ ВЕРНЁТ! Как Вы не понимаете! — ярость с отчаянием накатывала всё быстрее.

Моя карьера гонщика, слава и контракты… Мне нечего на это сказать. Что мне всем сказать?!

— Доктор, Вы уверены? Может, не у нас, в столице можно лучше лечение?

— Сомневаюсь, что где-то в нашей необъятной России есть такое место, где творят чудеса. Простите, Артур Андреевич. Это мой вердикт и прогноз. Пытаться пройти иные обследования я Вам запретить не могу. Сейчас мы только можем снять воспаление и восстановить поврежденные кожные покровы. Так, Тарас Иванович?

— Да, через две недели всё восстановится, но касательно зрения… здесь не моя специальность.

— Ох****но! Просто, бл**ь! — заорал я, пытаясь встать резко, когда меня подхватили под мышки.

— Захар, спокойно, упадёшь! — голос Артура.

— Ты их слышал?! Это нормально, что я зрение потерял?! Что я, бл**ь, в тридцать лет слепым стал! Что я теперь делать буду?!

— Всё нормально будет. Ты не один, твою мать! — крикнул мне Бессмертный.

— Мать мою сюда не приплетай!

— А то что, Закари?! — раздался рассерженный голос родительницы.

— Ты что здесь забыла?! Убирайся! — заорал я.

— Помолчи. Не дорос ещё на мать кричать, — буркнула женщина. — Тарас Иванович, что с ним?

— Он потерял зрение.

Мать ахнула, потом послышались шаги.

— Держитесь! — голос Тараса Ивановича, который, видимо, спасал от обморока мою мать.

— Пустите меня к нему, — ворчала женщина.

— Послушайте, здесь не время и не место сценам. Артур Андреевич, сопроводите Захара до палаты. А вы, мать больного, следуйте за ними. На этом всё, я выпишу рецепт и передам через Тараса Ивановича, — отрезал Круглов. — Всего доброго!

Меня волочили, а я тупо повис в руках, словно, живой труп, каким себя и ощущал.

Карина

Я не находила себе места. Имела право присутствовать при осмотре Захара, только вот… Только вот Артур Андреевич убедил, остаться в холле, мотивировав тем, что Захар будет чувствовать неловкость из-за моего присутствия и только нервничать. Зная Снежного, нисколько не сомневалась в подобном. Поэтому терпеливо дожидалась вердикта врачей в коридоре перед смотровой.

— А-а, — протянул писклявый старческий голос, вырывая меня из раздумий. Чтобы хоть как-то отвлечься, сидела в сети на сайте и читала один из захватывающих любовных романов об оборотнях Евы Горской «Оборотень мне не по карману», — и ты здесь. Ну, конечно! Как же иначе?! Не удивлюсь, если из-за тебя, паскуды, с моим мальчиком приключилось несчастье! — исходила злобой женщина. Мне даже на миг показалась, что она подумывала плюнуть в мою сторону.

Я была настолько шокирована происходящим, что не сразу нашлась с ответом. Впрочем, Нине Васильевне было неинтересно мое мнение. Она просто подошла к кабинету и, даже не постучав, распахнула дверь.

— Мать мою сюда не приплетай! — раздался раздраженный голос жениха. Я подскочила, услышав голос Снежного.

— А то что, Закари?!

— Ты что здесь забыла?! Убирайся!

— Помолчи! Не дорос ещё на мать кричать. Тарас Иванович, что с ним?

— Он потерял зрение, — застыла, так и не решившись войти в кабинет. — Держитесь!

— Пустите меня к нему!

— Послушайте, здесь не время и не место сценам. Артур Андреевич, сопроводите Захара до палаты. А вы, мать больного, следуйте за ними. На этом всё, я выпишу рецепт и передам через Тараса Ивановича. Всего доброго!

В дверях показался Бессмертный, который поддерживал Захара. Непроизвольно сделала шаг к мужчинам, но взгляд владельца стриптиз-клуба «Эгоист» встретился с моим. Взгляд предупреждающий. Взгляд останавливающий. Взгляд, говорящий: «Все вопросы потом». Натолкнулась на него, словно, на каменную стену и отшатнулась. Мне хотелось поддержать Захара, но решила пока держаться в стороне. На меня никто не обратил внимание, кроме Бессмертного.

Захар

«Сдохнуть бы сейчас и чтобы никого и ничего».

Я скулил побитой собакой. Меня волокли под мышки, видимо, в палату, а я хотел бы на кладбище.

— Что эта за жизнь будет? Нахрен всё! Дайте мне сдохнуть! — стонал я.

— Заткнись! И сопли подотри, тряпка, — рычал Артур.

— Сам тряпка! Ты слышал его?! Я слепой, мать твою, калека!

— Это всего лишь один врач. Он не единственный. Сука, сегодня ты жениться собрался! Семья у тебя есть, кусок ты унылый, — рычал мне в ухо друг, а потом меня бросили спиной на койку, так что пружины заскрипели в похоронном марше Снежного.