Чтение онлайн

— Это скверно, — высказал он свое мнение. — Когда это началось? Сколько дней простоя?

— Сегодня! Целый смена сорван! Пятнадцать тысяч!

Чиновник облегченно вздохнул. Всего один день? Он-то думал, что как минимум неделя вылетит коту под хвост. Ай да немец, успел почуять начало творческого кризиса и мигом определил режиссера на больничную койку! Хотя без помощи Вилина здесь наверняка не обошлось, он-то Серегу знает лучше.

— Это ерунда, — трагическим голосом сообщил он продюсеру после некоторой паузы. — Это ерунда по сравнению с тем, что я вам скажу. Милиция еще не нашла накопитель?

— Нет. Они только нарушать права и искать вор среди нас!

— Я так и думал. Помните, я предполагал, что флешку украли с целью шантажа? Я оказался прав.

— Преступник появился?

— Да. Они вышли на меня через Интернет. Не представляю, откуда у них такая подробная информация о нашем совместном проекте. В общем, на официальный сайт на мое имя было отправлено письмо с требованиями.

— Что они хотеть? — с волнением в голосе спросил продюсер. Перед ним забрезжила призрачная надежда на благополучный исход.

— Они требуют передать им крупную сумму денег взамен на накопитель.

— Сколько?

— Восемьсот тысяч. Евро.

— Это сумасшедший! Где мы взять такие деньги? — завопил Рудольф. Надежды рухнули в одночасье, как воздушные замки. — Надо сообщить власти, пусть милиция их найти!

Рылонин молча выслушал крики немца, а потом непреклонно и твердо стал выкладывать свою точку зрения на сложившиеся обстоятельства:

— Господин Шнайдер! Успокойтесь! Сейчас не время поднимать панику! Похитители четко и ясно дали понять, что вернут флешку, как только мы заплатим им выкуп. Она им только для этого и нужна. Если же мы откажемся или сразу заявим в соответствующие органы, они попросту уничтожат ее, как улику! Вот тогда действительно можно будет поставить на проекте большой и жирный крест! А пока — мы все можем исправить.

— Как!!! Где взять восемьсот тысяч?

— Послушайте, наша последняя надежда — третий транш…

Шнайдер даже не дослушал фразы:

— Это невозможно! Это деньги на фильм!

— Да поймите вы! — Рылонин начал выходить из себя. — Если мы не заплатим — никакого фильма не будет!!! Вообще!!!

Продюсер притих, нервно соображая, как выпутаться из положения. А чиновник продолжал гнуть свое:

— Господин Шнайдер, вы должны ради спасения проекта срочно перечислить деньги на счета картины! Срочно! Нам дали всего два дня!

— И что потом? — начал сдаваться немец, все больше осознавая безвыходность ситуации.

Анатолий Львович сунул указательный палец за шиворот и дергающими движениями ослабил галстук.

— Дальше я помогу. Мне тоже придется несладко, если фильм провалится — я ведь отвечаю за его благополучные съемки. Обналичить деньги со счетов — не проблема, есть некоторые возможности и старые связи.

В трубке повисло тягостное молчание — немец считал. Через пару секунд он снова подал голос:

— Наверное, вы прав. Повторный съемка и задержка процесс обойдутся дороже восемьсот тысяч. Но как потом? Если у вас получиться купить у негодяй накопитель, где средства продолжить снимать? Останутся крошки!

— Да, денег будет не хватать. Но ведь такое частенько случается? Особенно в нынешних условиях, когда мировые рынки трясет, вам ли об этом не знать. Потрясем правительство — они ведь заинтересованы в том, чтобы фильм вышел? Так пусть раскошелятся.

— А они согласиться?

— Это не первый случай. На них есть очень простой способ надавить, ведь государственные деньги уже вложены, и немалые. «Или даете еще, или все предыдущие взносы пропадут зря» — формула работает безотказно.

Шнайдер запыхтел в трубку, все это ему дико не нравилось.

— Мне надо подумать, — заявил он не очень уверенно.

— Думать некогда! Это единственный шанс. Чем меньше времени останется, тем труднее мне будет помочь вам обналичить деньги и тем меньше шансов увидеть накопитель в целости и сохранности.

— Я понимать…

— Тогда нечего думать, звоните своим банкирам.

Пауза. И снова:

— Мне надо подумать.

— В конце концов, как хотите. Думайте сколько вам угодно, господин Шнайдер, — окончательно утратил терпение Рылонин. — Вы в любом случае потеряете больше, чем я. Я ведь обычный служащий — максимум, чего лишусь, так это своей скромной зарплаты. А вы потеряете все вложенные в проект деньги и репутацию. Так что у вас поводов для беспокойства должно быть гораздо больше! Звоните, когда примете решение. Удачи!

Раздраженно сложив телефон и убрав его в карман, Анатолий Львович глянул на часы, потом за окно и сердито рявкнул на водителя:

— Мы долго здесь собираемся торчать? Вас что, учить надо, как пробки объезжать?

— Понял, — виновато пробормотал тот. Черный «Мерседес», подслеповато моргая синим маячком и заполошно воя сиреной, нагло переполз через бордюр и, нарушая сразу с десяток правил дорожного движения, стал пробираться вперед.

За окном больничного изолятора смеркалось. Вилин поднялся со своего стула и внимательно посмотрел на блаженно дрыхнущего на койке режиссера, насаженного на иглу капельницы. Желтоватая жидкость из флакона капля за каплей падала вниз и, пройдя через фильтр и тонкую прозрачную трубку, смешивалась с его кровью, чтобы унести оттуда алкоголь и продукты его разложения. Руслану показалось, что с торчащим в локтевой вене одноразовым катетером-флексюлей что-то не так. Подойдя ближе, он пригляделся получше и звать медсестру передумал. Вроде все как обычно. Он и так за вечер загонял круглощекую пышечку в халатике по поводу и без. Пусть занимается и другими делами.

Руслан вернулся на место и развернул газетку, купленную в местном ларьке. С разворота на него смотрела известная поп-дива в непристойном виде в обнимку с каким-то малоизвестным доходягой. «Желтее газетки я еще не встречал, — усмехнулся про себя парень, пробегая глазами по опусам со скандальными подробностями порочных связей знаменитостей. — Интересно, что они напечатают, когда до них дойдут слухи о наших злоключениях?» Руслан на миг представил себе ужасающие заголовки: «Известный режиссер при смерти!», «Ассистент и продюсер сводят счеты с режиссером!» и фото себя и Шнайдера, вытаскивающего из мотоцикла бесчувственное тело. Это его развеселило. Отложив газетенку в сторону, он оглянулся вокруг. А палата оказалась ничего, он думал, будет хуже. Отдельный вход с улицы, свой санузел, недавний, хоть и очень скромный ремонт. Вилину вдруг стало интересно познакомиться с дизайнером, занимавшимся этой безобразной безвкусицей. «Хотя, какой, на фиг, дизайнер? — сам у себя спросил он. И сам же себе ответил: — Да никакой. На что денег хватило, то и налепили. Наверняка еще и свои какие-то стандарты есть, иначе какой смысл обкладывать кафелем все стены до потолка?»

Дверь бесшумно распахнулась, и на пороге показалась спасительница — Лариса Ивановна. Пройдя мимо Руслана, она первым делом подошла к кровати, пощупала пульс, приподняла веки Зымарина, заглянула в зрачки.

— Ну как он, доктор? — задал извечный вопрос всех родственников Вилин.

Врач закончила осматривать храпящего пациента и повернулась к Руслану:

— Будет спать до утра. Я назначила ему нейролептик, так что не волнуйтесь. Сердечко у него относительно крепкое, прокапаем, постимулируем, к утру должен отойти. Только не надо думать, что на этом все закончится. Вывести все токсины мы из него не сможем никак. Мы только помогаем его организму быстрее с этим справиться. Так что чудес ждать не надо. Он будет трезвым, похмельный синдром облегчим, но в норму входить пару дней придется.