Чтение онлайн

– Она у меня, - Полонский наблюдал за мужчиной, ловя каждую эмоцию на его лице. – Если только дом взорвешь.

– Зачем же сразу взрывать, - усмехнулся Сергей. – Есть и другие способы.

“А это уже интересно!” – Герман насторожился, не упуская Вольского из вида.

Нервничает, но пока держится. Пытается не показывать своего страха Полозу, но все равно волей-неволей выдает себя с головой. Специально стакан в руку взял, чтобы хоть чем-то пальцы занять.

А раз так, то не такой уж и туз у него в рукаве, как пытается тут впарить всем.

– Двадцать процентов, - Герман произнес спустя несколько минут молчания. – И то, потому что я сегодня добрый.

– Ты не понял…

– Это ты не понял, - Полонский встал с места, продолжая смотреть Сергею в глаза. Теперь уже сверху вниз, но это даже эффектнее выглядит со стороны. – Советую соглашаться, второго шанса не будет.

– Девчонка тебе не принадлежит…

– Пока это просто пустые слова, - Герман негромко процедил сквозь зубы и направился к выходу, оставляя последнее слово за собой.

Макс двигался следом, поражаясь спокойствию брата.

– Ты серьезно про двадцать процентов? – поинтересовался у Германа, когда они вышли из комнаты в коридор.

– Нет, конечно же, - Полоз уверенным шагом двигался к залу. – Мне нужно понять, что этот ублюдок задумал.

– Давай грохнем его.

– Успеется.

Спокойствие брата внушало Максу оптимизм, и он усмехнулся. Раньше Герман всегда сдерживал порывы среднего брата, причем в довольно грубой форме, а тут его полусогласие прямо окрыляло.

“Как бы подставить этого ублюдка, чтобы Гера дал отмашку”, - думал Макс, двигаясь рядом с братом.

Надо действовать аккуратно, без резких и необдуманных движений. К тому же девочка Герману дорога, а ее сейчас Вольский хочет использовать как разменную монету. Лучше не торопиться, все продумать и ударить побольнее, когда ждать не будет.

Допрыгается, урод – давно уже пора избавить человечество от такой твари, как Вольский.

– С тобой все в порядке? – Герман подошел к Снежане и взял ее за руку. – Бледная очень.

– Нормально, - девушка резко выдохнула и даже попыталась улыбнуться, но их диалог прервал мобильный Полоза.

Достал гаджет из кармана, взглянул на экран…

– Ты куда пропал, мелкий? – Герман чуть ли не взревел, когда принял вызов.

– Домой приезжай, я сюрприз тебе привез, - Влад был доволен, а Полонский-старший наоборот напрягся.

– Какой сюрприз?

– Неприятный, но тебе понравится.

– Влад, ты…

– Я же говорил, что прав, а ты не верил…

Не верил… Не верил… Не верил…

Но все равно этого не может быть…

Снежана

Я вздрогнула, когда Герман убрал телефон в карман и посмотрел на меня. Жутко. Страшно. Как будто и не он вовсе…

“Ты даже не представляешь, какой я ублюдок, дорогая!” – в голове всплыл мужской голос. Безумно похожий на Полонского.

Только не мог он этого говорить!

Это все моя бурная фантазия, а также нервное перенапряжение. Пока Германа не было, стояла практически на одном месте рядом с этим… как его… Черт, и имя из головы выветрилось, так я перенервничала.

Толпа людей. Все снуют туда-сюда, а у меня такое чувство, что сейчас меня затопчут. И взгляды косые кидают, как будто я все в грязи вывалялась.

И не отмыться. Можно даже не пытаться…

– Домой поехали, - спокойно произнес Герман, не отводя взгляда.

Ну, слава Богу, а то я уже напридумывала тут небылиц. Оказывается, просто домой человек собрался – может, и его раздражает вся эта толпа народа?

– Что случилось? – Макс влез, привлекая внимание брата на себя.

– Мелкий звонил, - Полонский выдал довольно резко, а у меня снова внутри все сжалось.

Не просто так звонил, как я понимаю – с самого начала Влад со злостью смотрел на меня. И настраивал брата, что я… Алена. Да бред же чистой воды.

С чего он вообще это взял?

Ну да, похожи, но я слышала, что у каждого человека на этой планете есть двойник. Иногда как две капли похожий на оригинал, вот и я своего нашла. Но это не означает, что я – Алена. Да и с какого вообще перепуга Влад решил настроить Германа против меня?

У меня другая семья, другая жизнь и… странные видения. Как будто со мной это было, но почему же я тогда ничего не помню? Да и не повод это совсем, чтобы обвинять меня в обмане.

Но брат, похоже, все-таки переубедил Германа…

– Я с тобой! – рычит Макс и даже пытается дернуться вперед, но Полонский-старший его останавливает.

– Здесь останься, - Герман отдает приказ, а парень косится в мою сторону со злостью.

Как будто я в чем-то действительно виновата! Ну, знаете ли…

– Я тоже хочу остаться, - скорее из упрямства, чем действительно думаю о последствиях, выдаю, после чего ловлю на себе взгляд Германа, полный ненависти. – Или запрещено? – продолжаю настаивать, пытаясь хоть немного разобраться в сложившейся ситуации.

Молчание, зубы у мужчин скрипят, но объяснять мне причину столь резкой смены настроения никто, походу, не собирается. Можно, конечно, истерику закатить, что вообще не в моих правилах, но вряд ли будет толк.

К тому же Герман цедит сквозь зубы, не давая мне ни единого шанса что-либо исправить:

– Домой поехали! – хватает за руку и притягивает к себе. – Пока я не разберусь во всей этой херне, которая происходит, будешь делать так, как сказал я, поняла?

Вряд ли он жаждал услышать мой ответ – сам уже все решил и за себя, и за меня в комплексе. Ненавижу, когда мне пытаются что-то навязать, но молча следую за Германом. Он крепко держит меня за руку, как будто я сбежать собираюсь. Интересно, как он себе это представляет? Без денег, документов и одежды – в одном вечернем платье в пол, что ли? Странные иногда у мужчин представления о побеге женщин – мы никогда не срываемся просто так, в никуда. Заранее продумываем, бабки собираем, а уж после заметаем следы.

Но рвануть в неизвестном направлении прямо с банкета? Он точно в своем уме, этот несносный Герман?

– И почему мы так резко сорвались? – аккуратно интересуюсь, когда сижу рядом с Германом на заднем сиденье внедорожника. – Или это тоже большая тайна?

– Ты знакома с Бесединым Андреем? – Полонский поворачивает голову в мою сторону. – Он врач, - пауза, на протяжении которой мужчина не сводит пристального взгляда с моего лица. – Хирург, - зачем-то добавляет, видимо, по-своему расценивая мое молчание.