Чтение онлайн

– Ч-чего? – это единственное, что получилось выговорить, а в голове уже мозг начинал медленно, но уверенно работать.

Больница, день рождения… Андрей случайно не бился головой о стену? Да и до сих пор не понятно, как я здесь оказалась. Ничего не помню, хоть убей. Да и с днем моего рождения мужчина явно погорячился – до него еще больше месяца, а значит, либо он несет полнейшую чушь, либо кто-то из нас точно ударился головой..

– Ты воскресла, - продолжал издеваться надо мной Андрей, а я лишь глаза таращила в ответ. – Считай, с того света вернулась.

Писк над ухом продолжался, а я закрыла глаза. Попыталась пошевелиться, но тут же в груди защемило.

Больно…

И как удар молнии – последнее воспоминание.

– Я тебя ненавижу…

Мой голос переходил на крик, когда я бросала эти слова Герману в лицо. А дальше я собиралась бежать. Куда именно, я и сама толком не знала, но подальше от этого монстра. Открытая дверь, меня хватает Герман за руку…

– Алена…

Я успеваю только дернуться и оказаться впереди него. А после сильная боль пронзает грудь. На пальцах кровь, я медленно оседаю, теряя сознание…

– В операционную ее….

– Давление падает…

– Она потеряла много крови…

Это все было как в тумане, но теперь-то я четко осознаю – мне не мерещилось. И с ума я тоже не сошла, как думала тогда. А потом провал – интересно, сколько я провалялась на больничной койке без сознания?

– Что с ребенком? – я снова открыла глаза, натыкаясь на пристальный взгляд Андрея.

По печальному вздоху мужчины поняла, что не спасли. Да и невозможно это на столь раннем сроке беременности. Меня каким-то чудом вытащили с того света, но с этим разберемся позже.

Теперь хотя бы понятно, почему с днем рождения-то поздравляет…

– Алена, ты, главное…

– Я его ненавижу! – мне казалось, что звучало это громко и угрожающе, а на самом деле было больше похоже на какое-то странное и невнятное шипение. – Но все равно люблю…

Я резко открыла глаза и даже попыталась встать, но тут же голова снова приземлилась на подушку. Тяжелая, гудит все, а также почему-то правая рука еле шевелится. Болит, зараза, но главное – я жива. Хотя с чего бы мне умирать-то?

“Нифига не помню!” – тут же промелькнуло в голове, а где-то рядом прозвучал мужской голос:

– Очнулась?

Голову повернуть удалось, и я резко выдохнула, так как думала, что сплю до сих пор. Белая палата… Кровь на груди… Я под капельницей…

“Вспомнила!” – снова промелькнуло в голове, так как это, увы, не просто сон.

Это реальность.

Четырехлетней давности.

Картинки мелькали одна за другой, но я сейчас слишком возбуждена, чтобы собрать их до кучи. Герман, пуля киллера, Андрей, который вытащил с того света – то-то мне казалось, что я уже бывала в этом доме. Только странно, что я ничего не помню дальше. Ни как из больницы выписывалась, ни куда поехала, ни чем занималась.

Одним словом – полный пробел. На какое-то время.

И почему я Снежана? Неужели решила сбежать от Германа, а друг мне в этом помог?

– Как себя чувствуешь? – Полонский встал с кресла и подошел к кровати, а я все это время следила глазами за его передвижениями по комнате.

– Не помню ничего, - честно призналась, так как понятия не имела, как попала в спальню.

Пришли с банкета, связанный Андрей и… новый провал. Да что за фигня творится?

– Доктор сказал, что провалы в памяти для тебя пока норма, - Полонский не сводил с меня пристального взгляда, а я не отводила своих глаз.

– Доктор? – приподняла одну бровь.

– Психиатр, - кивнул Герман в подтверждение своих слов.

“Мать честная, я еще и псих вдобавок ко всему!” – мысленно простонала, окончательно запутавшись во всем происходящем.

– В психушку меня сдашь? – ухмыльнулась, правда, тут же скривилась, так как в голове сплошной набат бил по оголенным нервам.

– Думаешь, поможет? – Герман сейчас напоминал каменную статую.

На лице ни единой эмоции – просто скала непробиваемая. За которую почему-то хочется спрятаться. Только вот захочет ли он?

Да и вряд ли поможет…

– Я тебя ненавижу, - произнесла последнюю фразу, которую кричала Герману в лицо четыре года назад. – А ты, как я посмотрю, пытаешься меня спасти. Зачем?

– Долго объяснять, - Полонский засунул руки в карманы, видимо, желание оторвать мне голову начинало расти в геометрической прогрессии. – Да и нужно ли оно тебе?

– Из-за тебя погиб наш ребенок…

– Снежана…

– Меня зовут Алена, - я закрыла глаза, так как больно было сейчас смотреть на Германа.
– Кондратьева Алена Михайловна, - зачем-то добавила, как будто он не знал, но это, скорее, память свою проверяла, чем хотела что-то Полонскому доказать. – Я тебя любила, Герман, - набирала полные легкие воздуха и резко выдыхала.

Чтобы не разрыдаться…

– На тумбочке ствол, - выдал мужчина, а я даже на миг забыла, что голова кружится.

Резко села на кровати и открыла глаза, игнорируя и головную боль, и головокружение. Повернулась в сторону тумбочке, какое-то время пялилась на пистолет и, не отводя взгляда от оружия, произнесла лишь одно слово:

– Зачем?

– Ну, ты же хочешь от меня избавиться?

– Ты убил моего отца, - я начала перечислять, снова повернувшись к Герману лицом. – Убил нашего ребенка, - намерено сделала паузу, не отводя пристального взгляда. – Ты меня сломал.

– Чушь! – фыркнул Полонский, но я в ответ замотала головой из стороны в сторону, прогоняя непрошеные воспоминания.

– Киллер убил твоего отца, - слова Андрея звучали как приговор, отдаваясь колокольным звоном в висках. – Его нанял Герман…

– Он забрал все ваше состояние…

– Он убьет тебя, если ты вернешься…

Кое-какие обрывки складывались постепенно в единую картину. Страшно, больно, но я захотела жить дальше.

Без Германа…

– Что из вышеперечисленного ты считаешь чушью? – я, наверное, в глубине души мазохистка, потому что своими же дурацкими вопросами сейчас рвала себе душу на части.

– А ты поверишь? – Герман злился, желваки ходили ходуном на скулах, но все же мужчина держал себя в руках. Даже тон относительно спокоен, хотя я видела, как его разрывает изнутри.

Та же боль, которую мы должны были разделить тогда. Вдвоем. Без посторонних.

А я ушла, потому что винила во всем ЕГО! Я и сейчас его виню, только боль немного притупилась. Да и с головой у меня, походу, большие проблемы, так как много чего не помню. Возможно, это и к лучшему – достаточно уже настрадалась, чтобы еще помнить об этом постоянно.