Чтение онлайн

Высоким ростом, густой черной шевелюрой и темной щетиной, смуглой кожей и кожаной курткой. Последняя ему невероятно шла. Шапку он не надевал, несмотря на то, что на улице было очень прохладно. В ветреную погоду он поднимал вверх воротник куртки, а руки прятал в карманы, удерживая подмышкой кожаную папку.

Интересно, в чем он будет ходить зимой? Ему бы подошло пальто, мечтала Кристина, мысленно дорисовывая детали образа капитана Любимова.

Сегодня отменили два последних урока, поэтому к своему наблюдательному посту у окна в кафе Кристина прибыла раньше. Обычно она появлялась здесь около трёх, а сегодня угодила как раз в обед. К счастью ее место занято не было. Кристина взяла себе круассан и чай, разместилась за столиком, оглядывая серое здание РОВД.

Народу в кафе было прилично, скорее всего обедали сотрудники полиции, некоторые поглядывали на нее заинтересованно. Она и правда в этом среднестатистическом кафе выделялась: во-первых возрастом, во-вторых нарядом.

Женский пол в кафе был представлен все теми же сотрудницами отдела полиции: размалеванными тётками в форме с нарощенными ногтями и подкаченными губами. А у Кристины макияж отсутствовал, делая ещё моложе и одета она была пусть не в броские, но с первого взгляда видно, что дорогие брендовые вещи: голубую рубашку и темно-синюю юбку-карандаш. На руке — дорогие швейцарские часы — подарок деда на пятнадцатилетие. На них конечно не написано, что они из Швейцарии, но позолоченный браслет говорит сам за себя, что это не безделушка с распродажи.

Кристина невольно поежилась. Какой-то холодок прошёлся по телу. Слегка передёрнула плечами и поняла, что пока разглядывала зал, отвлеклась от здания, а там произошли перемены, у крыльца стоял полицейский УАЗик. Уставилась в окно, чтобы внимательно рассмотреть что там происходит, но вздрогнула от того, что на диванчик напротив присел человек.

Щеки, шея и уши мгновенно покраснели, недавний мороз прошел, потому что подняв глаза на человека, который к ней присоединился за столом, мигом обожглась об его пристальный взгляд.

— Интересно, это же маленькая Ящеровская принцесса, — произнес капитан Любимов, не скрывая яда в голосе, — и что это мы здесь забыли? В заштатном кафе, среди простых смертных?

Кристина почуствовала себя нашкодившим котёнком, которого вот вот натыкают в последствия его делишек. Вытянулась по струнке так, что от напряжения заныли мышцы спины и шеи. Сложила ладони на коленях как прилежная ученица и сосредоточила на них свой взгляд.

— Обедаю, — произнесла дрожащим голосом.

— А дражайший папенька знает, где обедает его дочурка?

Кристина только отрицательно качнула головой.

— И как? Нравится интеллигенции пища челяди? — не прекращал допрос Роман.

Кристина так хотела его внимания, но когда он отнёсся к ней так пренебрежительно захотела банально сбежать. С ней так никто не разговаривал никогда. Да и кому было? Пацаны в школе боялись Макса, а папа с дедом и дядь Лёшей ее в принципе очень любили. Поэтому такая волна не то призрения, не то негатива со стороны человека, один вид которого заставляет сердце биться быстрее, а ладони потеть, удивила и напугала. Внутри росла потребность остаться в одиночестве и хорошенько все обдумать, но вопреки таким мыслям, она сидела и не двигалась, пока над головой не раздался грозный рык:

— Любимов, какого хрена ты делаешь рядом с моей дочерью? — орал покрасневший отец, стоя у столика за которым они сидели.

Кристину от ужаса происходящего просто парализовало, с лица схлынули все краски. Сидела, боясь шевельнуться и дышала через раз. Такого отца она видела очень редко, да практически никогда не видела, он всегда при ней и маме старался сдерживаться. Даже матерился в самых крайних случаях и голос практически не повышал.

— О, а вот и папка пожаловал, — ухмыляясь произнес Роман, вальяжно откидываясь на диванчик.

Отец, не церемонясь схватил Романа за ворот куртки и рывком выдернул из-за стола. Роман такого не потерпел, резко сбросил руки Павла Ящерова и встал напротив. Все сидящие в зале сосредоточили свое внимание на происходящем возле их столика.

— Я тебя предупреждал, чтобы ты к ней не приближался? — продолжал разъяренный отец, — хочешь через детей ко мне подобраться? Грязные приемчики применить хочешь, шкура ментовская?

Роман, такого обращения не выдержавший, резко дернулся к Павлу, хватая его за лацканы пиджака. Павел Ящеров, не зря с самого детства занимался борьбой и поддерживал себя в хорошей спортивной форме. Он легко увернулся, отбивая руки Любимова защитным движением и в ответ ударил Романа в челюсть.

Из рассеченой губы Романа моментально брызнула кровь. Ее вид вывел Кристину из ступора. Она подскочила на месте и кинулась к Роману. Встала перед ним, дрожащими руками пытаясь стереть кровь, но она стекала по подбородку, только руки испачкала в крови и рубашку. Кристина схватила со стола салфетки и начала прижимать их к ране. Ее колотила мелкая дрожь так, что зубы застучали и руки ходили ходуном.

— Кристина, отойди, — раздалась команда отца.

Кристина на нее не отреагировала, продолжая попытки остановить кровь.

Отец, видя, что она не реагирует, повторил настойчивее:

— Кристина, марш в машину, — скомандовал грубо.

Видя, что дочь не реагирует, схватил ее за руку выше локтя, оттаскивая от Романа, и задвигая себе за спину.

Мужчины снова оказались напротив друг друга, словно два петуха на боях, готовые в любой момент кинуться в атаку. Это вполне могло произойти, если бы не Кристина. Снова вылезла из-за спины отца и встала к нему лицом, прикрывая Романа спиной. Заговорила быстро, быстро, глотая слова из-за непрерывно бегущих из глаз слез:

— Папа, папа, папочка, не бей Романа Юрьевича, пожалуйста, он не виноват, это я, я, я сама сюда ходила, — вытерла дрожащими руками мокрые от слез щеки, оставив на лице кровавые разводы, и продолжила, — я тогда увидела его и он мне понравился очень, вот и ходила сюда, наблюдала за ним, он не знал ничего, только сегодня меня увидел. Он не виноват, папа, пап, поверь пожалуйста, — говорила, боясь, что отец не содержится и снова начнет бить Романа.

На нее итак их потасовка произвела неизгладимое впечатление, сниться наверное будет. Поэтому старалась взять всю вину на себя, надеясь, что ее отец бить не будет.