Чтение онлайн

Томас наклоняется ко мне и, обхватив лицо уже обеими руками, вытирает мои слезы.

— Когда я увидел тебя в книжном, ты была в тех нелепых наушниках и танцевала под музыку. А над твоей головой как будто сияло слово. Я не мог понять, к чему оно, пока не увидел тебя в своем классе. Вот тогда я и понял, кто ты: яркая, буйная и сверкающая, словно…

— Словно что?

— Словно над тобой сияет манящая ярко-красная буква, — шепотом говорит Томас в считанных сантиметрах от моих мокрых от слез губ.

На этот раз мой смешок полон печали и смирения с собственной судьбой.

— Ну да. Я такая и есть, верно? Эстер Прин. Уверена, это всем понятно.

Томас с силой стискивает мое лицо.

— Нет. Это неправда, слышишь? Неправда. Ты не похожа на нее или на кого-то еще. Ты не…

— …шлюха?

— Черт. Нет, — скрипнув зубами, говорит Томас. — Ты никогда и не была такой. Скажи, что понимаешь это. Скажи, Лейла.

Из-за пелены слез и бушующих внутри эмоций мне плохо видно его лицо. И единственное, благодаря чему я держусь и не разваливаюсь на части, — это его ярко-голубые глаза. Своей искренностью они пронзают меня насквозь. Умоляют, чтобы я произнесла это. Разве я когда-либо была в состоянии отказать Томасу хоть в чем-то?

— Я не шлюха.

Кивая, он медленно выдыхает, наполняя мои легкие шоколадным ароматом.

— Все верно. Ты не шлюха.

— Я больше не могу, — слова сами вырываются наружу. — Знаю, сама пообещала, что не пожалею, но больше так не могу. Я сожалею обо всем, что мы с тобой сделали. И как. Все это было неправильно, Томас. Мы нарушили правила и сломали границы. И… — всхлипнув, я замолкаю.

— Тс-с-с. Мы больше ничего не нарушаем. Все ведь кончено, помнишь?

— Да, — я сминаю в кулаках рубашку у него на груди. И, всхлипывая, притягиваю к себе, хотя стоило бы оттолкнуть. Все кончено. Все то запретное, что между нами было, и все, что я скрывала от Эммы. Вот только облегчения я не чувствую. Только невероятную по силе боль и испепеляющую агонию.

Томас обнимает меня и укачивает, словно ребенка, а я с еще большей силой хватаюсь за него. Благодаря ему я хоть как-то могу дышать. Что бы я ни говорила, отпускать Томаса мне не хочется. Мне не жаль, что влюбилась. Я сожалею лишь о том, как именно это произошло.

В какой-то момент слезы высыхают, и я просто стою и обнимаю Томаса, просто потому что не хочу, чтобы наше объятие прерывалось. Мы дышим друг другом. Когда его руки начинают подрагивать, я поднимаю голову. Такое выражение лица я еще никогда у него не видела — на нем, словно на истлевшей странице древней книги, написаны горечь и сожаление.

Его полуулыбка выглядит жалкой попыткой выглядеть беспечным. Томас словно хочет мне что-то сказать, но останавливает сам себя. Потом наклоняется и оставляет у меня на лбу нежный поцелуй, задержавшись на несколько секунд и только после этого сделав шаг назад. Именно такую нежность я всегда и хотела.

В последний раз окинув меня взглядом, Томас разворачивается и идет к лифту. Потрясенная, я остаюсь стоять в дверях. И это все? Он ведь так и не сказал, для чего приходил.

Раздается сигнал, что приехал лифт, раскрываются двери, но прежде чем Томас успевает войти, я несусь к нему и, запрыгнув на спину, обнимаю руками и ногами. Слегка качнувшись, он одной рукой хватает меня за запястье лежащей на его груди ладони, а вторую кладет на поясницу.

Мы оба тяжело дышим. И с поразительной отчетливостью — будто он только что прошептал мне это на ухо — я вспоминаю слова Томаса. Это прощание. Он пришел проститься, как и обещал. «Прощания даются мне нелегко, но я не оставлю тебя, не попрощавшись, будто трус».

Этого достаточно, чтобы мне снова захотелось заплакать, но, сдерживая себя, я обнимаю Томаса и просто дышу им. Я не стану усложнять. Куда уж дальше.

Не стану. Не стану.

Томас пытается высвободиться из моих объятий, но я держусь за него еще крепче.

— Отпусти меня, Лейла. Мне нужно уйти.

— Да, — прижавшись лицом к его шее, я провожу по ней зубами. Меня дурманит вкус и аромат его кожи. — Просто прежде чем уйдешь, останься еще ненадолго.

Едва произношу эти слова, я ощущаю стыд. Не надо было это говорить. Я ведь пообещала его сыну, что не разрушу их семью, но отдавать отчет в своих действиях сейчас не в состоянии. А мое тело жаждет его.

Тем не менее я ослабляю хватку и опускаюсь ногами на пол, одной ладонью ощущая упругие и крепкие мышцы спины, а другой — груди. Жду, что сейчас он уйдет. Судя по его участившемуся дыханию, Томас тоже ждет этого момента.

Но он поворачивается ко мне лицом. И голод в его глазах невозможно спутать ни с чем, он парализует и лишает дара речи. Наклонившись, Томас грубо целует меня. Вниз по позвоночнику проносится горячая волна, покалывающе разливающаяся между ног. Я вся словно бомба, готовая взорваться в любой момент.

— Это последний раз, — рычит он, практически не отрываясь от моих губ. — Попроси, чтобы я пообещал тебе, что это в последний раз.

Я не хочу этого делать, но выбора нет. Едва мы оба кончим, закончится и наше время. Оно все, что у нас сейчас осталось — время для одного раза. Но с этого мы и начали, так ведь? Вот и закончим тем же. Мне хочется смеяться и плакать одновременно.

— П-пообещай мне, что это в последний раз.

В нем сейчас будто происходят какие-то перемены. Словно он настраивается.

— Да. Обещаю.

И больше слов не нужно. Подняв меня, Томас идет в квартиру и целует. Я погружаю пальцы в его волосы. Пинком захлопнув дверь и придерживая меня за ягодицы, он идет к противоположной стене. От столкновения с которой мне немного больно, но я лишь еще сильнее целую Томаса, как будто мне не придется его отпускать.

Он своим телом прижимает меня к стене, и я ощущаю твердый член. Жадные руки гуляют вверх-вниз по моим обнаженным бедрам. Большими пальцами нырнув под резинку моих шорт в горошек, Томас крадется к моей горячей влаге.

Проводит языком по шее, а потом покусывает верх моей правой груди. Вот что происходит, когда мы находимся в непосредственной близости друг от друга — взрыв и языки пламени. Сдернув бретели моего топа с плеч, Томас обнажает грудь и втягивает в рот сначала один сосок, а потом другой.

— Боже… — выгнувшись в пояснице, шепчу я.

Отпустив бедра, Томас кладет обе ладони мне на лицо и заставляет посмотреть ему в лицо.

Мы дышим синхронно. Один вдох на двоих и один выдох. Губы приоткрыты. Во взглядах животная страсть. Прямо сейчас мы больше чем просто родственные души. Мы обитаем в телах друг друга. Мы одно целое. У нас одна кожа. Одно сердце. Одна потребность на двоих.

Быстро и грубо меня поцеловав, Томас одним движением сдергивает с меня шорты. На мне осталась только майка, собранная под грудью. Он опускается на колени и, придерживая меня одной рукой за талию, другой раздвигает мои подрагивающие бедра.

А потом набрасывается на меня. Языком, губами, зубами… И я сдаюсь на милость его греховных и восхитительных прикосновений. Томас с силой посасывает клитор, резко и глубоко погружаясь в меня пальцами. И все это время что-то бессвязно бормочет. Как сильно любит мой вкус и как я хороша, когда отвечаю ему с такой готовностью. Что никогда не забудет, какое упругое у меня тело и как горячо у меня внутри. Как плотно я обхватываю его член, что складывается впечатление, будто он для меня слишком большой, но ощущения при этом все равно идеальные.