Бездарный
Шрифт:
Маг поднял руку. Тот же жест, который Семён уже видел в кабаке. Та же концентрация силы, тот же багровый отблеск на ладони. Только теперь он видел это со всеми деталями, видел, как магия крови работает с жертвой. И механизм действия чуть другой, да.
Филин дёрнулся. Его тело выгнулось дугой, словно невидимый кукольник потянул за все нити разом. Рот открылся в беззвучном крике — или звук был, просто не долетал до семёнова укрытия. Вены на шее и руках вздулись, потемнели, превращаясь в чёрные змеи под кожей.
Это было медленно. Мучительно медленно. Красномордый не спешил — он наслаждался процессом, растягивал удовольствие, как гурман потягивает дорогое вино. Филин дёргался, бился в путах, но верёвки держали крепко. Кровь пошла из носа, из ушей, из глаз — тёмная, почти чёрная, густая, как дёготь.
Даже на таком расстоянии Семён услышал звук — влажный хруст, словно кто-то раздавил переспелый арбуз. Тело Филина обмякло, голова упала на грудь. Готово.
Семён зажал рот рукой, подавляя рвотный позыв. Не время, не место, нельзя издавать звуки, нельзя привлекать внимание. Но желудок бунтовал, выворачивался наизнанку от увиденного.
— Это из за аниме они такие, да? — прохрипел Семён, сдерживая тошноту. — Ну, или из-за компьютерных игр, однозначно.
«Впечатляет?» — голос Шизы был бесстрастен. «Это называется „выжимание“. Достаточно старая техника, ещё римских времен — любили патриции так рабов приучать к порядку Очень болезненная, очень эффективная. И очень, очень медленная, если маг хочет получить информацию… или просто поразвлечься».
Красномордый повернулся к остальным пленникам. Сказал что-то — и двое его подручных подхватили Бугая, потащили к тому же столбу, где только что висел Филин. Тело бывшего главаря небрежно отшвырнули в сторону, как мешок с мусором.
Бугай не сопротивлялся. То ли был слишком избит, то ли просто понял, что сопротивление бесполезно. Его привязали к столбу, и красномордый снова начал говорить. На этот раз допрос был короче. Бугай что-то отвечал — быстро, торопливо, явно пытаясь сказать всё, что знал. Но этого оказалось недостаточно. Или маг просто любил свою работу.
Семён не смотрел на саму казнь — не то, чтобы выборжскую гопоту жалко было, просто никогда не любил снафф, Но звуки — хрипы, стоны, тот же влажный хруст в конце было слышно хорошо.
— Сколько их там?
«Пленников? Дясяток осталось. Было четырнадцать, но четверых уже… обработали».
— А Рыльских?
«Трое, ты всех видел. Тот, красномордый — его тоже зовут Кирилл, кстати, — и пара его помощников. Эльза и ещё один, рыжий. Олег, кажется».
Трое. Всего трое — против полутора десятков бандитов. И бандиты теперь на коленях, связанные, беспомощные ждут своей участи. Таки да, магия — страшная штука.
Семён снова посмотрел на площадь, взялись уже за Шустрого. Парень извивался, кричал что-то — но его крики быстро стихли, превратившись в хрипы.
— Они ищут меня, — это был не вопрос. — Ящик. Медальон. Они допрашивают всех, кто мог что-то знать об этом деле.
«Умница. Соображаешь».
— И когда закончат с этими… — Семён сглотнул, — придут искать дальше.
«Скорее всего. Хотя не факт, что у них прибавилось информации, что и где искать. Филин не знал, где ты живёшь. Хряк — возможно, но он умер ещё в кабаке. Остальные — мелкая сошка, они тебя в глаза не видели».
Хряк мертв. Семён вспомнил тела на полу «Якоря» — среди них мог быть и Хряк. Или его убили позже, где-то ещё. Не важно. Важно то, что ниточки, ведущие к Семёну, обрывались одна за другой.
Он должен был чувствовать ужас. Отвращение. Страх. Любой бы на его месте — и он тоже — чувствовал всё это, вместе взятое, перемешанное в ядовитый коктейль, от которого мутило и подкашивались ноги.
Но было и облегчение. Настоящее, почти физическое облегчение, от которого хочется расправить плечи и вздохнуть полной грудью. Пятьдесят рублей долга. Филин, который держал его на коротком поводке. Хряк, который использовал его навыки, платят сущие копейки. Вся эта мутная система, в которую он влез три недели назад и из которой не видел выхода.
Теперь — всё. Долг списан. Кредиторы мертвы. Свидетели… тоже скоро будут мертвы. Вот только по сравнению с дорогими родственничками самые отмороженые бандиты, оказывается, просто няшки.
На площади тем временем закончили с очередным пленником. Семён не знал его имени — какой-то мелкий урка, один из многих. Тело отволокли к растущей куче, и красномордый Кирилл повернулся к следующему.
Допросы шли конвейером. Вопрос — ответ — проверка правдивости магией — казнь. Иногда казнь была быстрой — значит, жертва сказала всё, что знала. Иногда — медленной, с «выжиманием» и хрустом костей. Значит, либо врал, либо не хотел говорить, либо просто маг был в настроении развлечься.
«Ты слишком долго тут сидишь», — заметила Шиза через какое-то время. «Они скоро закончат, и даже если ничего не узнают — начнут прочёсывать район».
— Логично.
«Тогда почему не уходишь?»
Хороший вопрос. Почему? Потому что ноги не слушаются? Потому что мозг отказывается принимать решения? Потому что часть его всё ещё надеется, что это — сон, кошмар, глюк от переутомления?
Семён заставил себя отползти от окна. Медленно, осторожно, не издавая ни звука. Скрытность работала, тело знало, что делать, даже когда разум был парализовало страхом.
Он уже почти добрался до лестницы, когда волна жара прокатилась по телу, от макушки до пяток, и Семён почувствовал, как кровь в венах закипает. Словно крошечные пузырьки, лопающиеся где-то глубоко внутри организма, как будто миллионы иголок, впивающихся в сосуды и органы. Он упал, хватаясь за грудь. Сердце колотилось бешено, неритмично, словно пыталось выпрыгнуть из грудной клетки. Во рту — вкус меди, в глазах — красная пелена.
— Что… — он не мог закончить фразу. Не мог дышать, не мог думать.
«Вскипание крови», — голос Шизы раздался в голове, перекрывая боль. «Площадное заклинание, одно из знаковых в этой школе, чуть ли не символ. Что то засёк ли. Не именно тебя, но что-то заметили в этом месте —и ударили. СВАЛИВАЙ!»
— Не… могу…
«МОЖЕШЬ. Слушай меня внимательно. Я сейчас сделаю кое-что. Тебе будет… странно, непривычно. Но это даст время. Несколько секунд, может больше. Используй их. Или сдохнешь».
— Что…