Чтение онлайн

«Откат», — голос был слабым, едва различимым. «За всё нужно платить. Теперь…»

Теперь — темнота.

Она накатила волной, поглотила сознание, утащила куда-то вниз, в черноту без снов и без боли. Последнее, что Семён ощутил — холод пола под щекой, запах пыли и гнили, и далёкий, едва различимый голос, который говорил что-то… Наверное, что-то важное.

Но расслышать он уже не смог.

…свет был мягким, золотистым, но не тёплым. Холодным светом, светом зимнего солнца сквозь заиндевевшее стекло.

Он стоял в коридоре — длинном, бесконечном, уходящем в обе стороны. Стены были белыми, как в больнице, но не больничными. Что-то другое, что-то… нездешнее.

— Привет, — сказал голос за спиной.

Семён обернулся.

Там стоял… он сам. Или не он — похоже, но не идентично. Тот же рост, та же худоба, те же растрёпанные волосы. Но глаза — глаза были другими. Старше. Грустнее. С какой-то бездонной усталостью в глубине.

— Кто ты?

— Я? — двойник улыбнулся, и в улыбке не было ни капли веселья. — Я — тот, кто был здесь до тебя. Константин Рыльский. Бездарный. Пустой. Позор рода. Выбери любое — все подходят.

Семён моргнул. Это… это был сон. Очевидно, сон — порождение истощённого разума, отголоски чужих воспоминаний, которые иногда прорывались в его сознание.

— Ты… — он запнулся. — Ты умер?

— Умер? — Константин задумался, словно сам не был уверен в ответе. — Скорее… освободился. Когда ты пришёл — когда твоё сознание заняло это тело — я наконец смог уйти. Отпустить. Перестать цепляться за жизнь, которая была мне… не в радость. Ты даже не представляешь, насколько не.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что часть меня — всё ещё часть тебя. Память. Знания. Эмоции. Ты носишь их в себе, как носишь моё тело. И иногда… иногда мы можем поговорить.

Семён не знал, что ответить. Это было слишком странно, слишком… просто слишком. Разговаривать с мёртвым владельцем своего тела — это не то, к чему готовят книжки про попаданцев.

— Медальон, — сказал Константин, прерывая молчание. — Ты нашёл медальон. Это хорошо.

— Ну такое. Из-за него за мной охотятся твои родственнички!

— За тобой охотились бы в любом случае. Рано или поздно. Ты… — он запнулся, подбирая слова, — ты не вписываешься в их мир. Не вписывался я, не вписываешься ты. Только у тебя есть то, чего не было у меня.

— И что же?

— Воля. Сила духа. Желание жить.

Константин подошёл ближе — и Семён увидел, что он прозрачен. Не призрак в классическом понимании, но нечто близкое. Отголосок, эхо, тень человека, который когда-то был.

— Медальон — это ключ, — продолжил призрак. — Ключ к тому, что отняли у меня. К силе, которую я должен был унаследовать, но не унаследовал. К магии крови, которая течёт в наших… в твоих венах.

— У меня нет магии. Даже Система мне её не дала.

— Система… — Константин хмыкнул, и в этом звуке было что-то от семёнового собственного сарказма. — Я… теперь немного ты, если что. И немного понял. Система видит то, что есть сейчас, но не то, что может быть. Медальон — это мост. Между тобой и силой, которая всегда была твоей по праву крови.

— Я не Рыльский… ну, если ты не в курсе.

— Твоё тело — тело Рыльского. Твоя кровь — кровь Рыльского. Твоя сила — то, что Система называет «энергией», то, чего был лишён я. И теперь… — призрак положил руку на плечо Семёна, и прикосновение было холодным, как лёд, — теперь у тебя есть шанс забрать то, что украли у меня.

— Я не хочу ничего забирать. Я хочу выжить и свалить от этих психов как можно дальше.

— Хочешь — не хочешь, — Константин покачал головой. — Это уже не важно. Ты взял медальон. Ты использовал его. Он… привязался к тебе. Теперь ты — часть игры, нравится тебе это или нет.

Коридор начал расплываться — стены теряли чёткость, свет тускнел. Сон заканчивался.

— Подожди! — Семён попытался схватить призрака за руку, но пальцы прошли сквозь него. — Что мне делать? Как выжить?

— Прочитай документы, — голос Константина доносился уже издалека, как эхо в пустом колодце. — Там… всё, что тебе нужно знать. И найди… найди А…

— Кто такой А…?

Но ответа не было. Только темнота — тёплая, обволакивающая, совсем не похожая на ту, что забрала его сознание после побега.

Пробуждение было не то чтобы неприятным. Пробуждение было просто отвратительным, мерзким, невыносимым. Каждая мышца в теле орала от боли, как будто его пропустили через мясорубку, собрали обратно и для верности ещё раз пропустили. Голова раскалывалась, во рту пересохло, глаза отказывались открываться. Память возвращалась рваными кусками — как плохо склеенная плёнка. «Якорь», трупы на полу, красномордый маг с багровым светом на ладони. Погоня, туннели, взрыв… Бегство. Медальон, пульсирующий на груди, требующий энергии, жрущий её как не в себя. Разгон восприятия — сомнительный подарок, за который пришлось заплатить полным истощением.

И сон. Странный, слишком реальный сон с белым коридором и призраком бывшего владельца тела.

— М-м-м… — это было почти всё, на что хватило красноречия.

«Живой», — констатировала Шиза. «Удивительно».

— Пош-шёл… наауу… — закончить фразу не получилось. Горло было как наждачная бумага.

«Вода. Справа от тебя. Я… позаимствовал из твоей памяти, где ты прятал запасы».

Семён с трудом повернул голову. Рядом — буквально в паре ладоней — стояла глиняная кружка. Откуда? А, неважно. Он схватил её трясущимися руками, поднёс ко рту.

Вода была тёплой и отдавала затхлостью, но сейчас показалась нектаром. Семён пил жадно, большими глотками, пока кружка не опустела.

— Сколько…

«Два дня. Ты провалялся без сознания почти двое суток».

Два дня. Это было много. Слишком много для всей дичи, что творилась вокруг. За два дня Рыльские могли прочесать весь район, найти его, убить, распотрошить…

'Не нашли. Не прочесали. И артефакт не засекли — это не так и просто сделать, особенно когда он привязан к владельцу.