Чтение онлайн

Давным-давно, говорила Пирайя, все они жили среди прекрасных зелёных лугов, среди земель таких плодородных, что, стоило только бросить семечко на землю, и на его месте тут же вырастала яблоня. Реки были молочные, травы такие питательные, что из них делали пироги, от которых кружилась голова, а ягоды такие сладкие, что от них слипались зубы, и разлепить их потом было ну просто невозможно.

Это была идиллия. И жили они в ней десятки тысяч лун, пока однажды не пошёл снег. Прежде в тех краях почти не было снега, но вот пошёл снег. Он шёл дни, недели... Месяцы. Он шёл многие годы, накрывая мир своей плотной завесой. Время от времени его покрывала ледяная корочка, и земля тогда превращалась в слоёный пирог, где слои были из снега и льда.

А затем, в самую лютую зиму, пришли они...

— Вечный хлад, — наклонив голову и щурясь прохрипела Пирайя.

Их дыхание шумело метелью. Их поступь скрипела как лёд. Они были бессмертны, ибо стоило разбить одного из них на куски, и каждый кусочек превращался в двух, трёх или четырёх.

Воины сражались храбро, отчаянно, но наконец им пришлось бежать. Они оставили землю обетованную, свою аркадию, и направились в горы. Многие годы они бродили среди них, изнывая от ревущего ветра, падая, разбиваясь, но продолжая идти вперёд. И когда, казалось, надежды уже совсем не осталось, в небесах распахнулись Великие Крылья... Светоч мудрости, они привели племена сюда, в эту прекрасную долину, в которой первые короли построили город Парнас — первый камешек в основании великого царства...

Я выслушал рассказ Пирайю и задумался. Было немного странно, когда история наступила мне на пятки. Интересно, так же себя чувствуют актёры, когда видят своих героев на большем экране? Впрочем, наибольший интерес представляла собой первая половина истории, и конкретно та её часть, которая касалась ледяных монстров.

Первое предположение: возможно, таким образом местные племена, следуя фольклорной традиции, которая присуща каждому народу, обрекали в поэтическую, одухотворённую форму обыкновенные природные процессы. В какой-то момент случилось похолодание, возможно даже не слишком серьёзное, но просто такое, от которого урожаи стали совсем скудными и туземцам пришлось оставить оседлый образ жизни и совершить своё первое в истории великое переселение. Вот и всё.

Второе предположение: где-то там, на севере, действительно обитали ужасные ледяные монстры, в страшной войне с которыми предки Пирайи потерпели поражение и убежали в горы.

Третье предположение, самое вероятное: когда-то давно всё было именно как в первом варианте, но затем, постепенно, по мере того, как сгущался туман и мир неумолимо приближался к [Зоне Кошмара], сказания о ледяных монстрах стали явью...

Я вытянул свою длинную, как у жирафа, шею, и посмотрел в сторону отдалённой горной гряды.

Был только один способ всё выяснить...

Мы ещё немного поговорили с Пирайей, после чего я сказал, что в ближайшее время мне, то бишь Великим крыльям, нужно будет совершить великое странствие, и что некоторое время меня не будет на месте. Пирайя быстро кивнула, — она казалась чрезвычайно взволнованно происходящим — и, немного помявшись, прорычала:

— Можно я тоже? — и показала на себя скрюченным пальцам. В этот момент её глаза горели как у девочки, которая просила, чтобы папа её покатал её на спинке.

Я задумался. Даже если бы она была молодой, брать её в такое путешествие было опасно. Сейчас же я и вовсе был не уверен, что её старые кости выдержат леденящий горный ветер. И даже если я покрою её дюжиной защитных чар, это сделает меня уязвимым если там, на севере, действительно притаилась страшная опасность...

46. смотрят

Помявшись, я всё же отказал Пирайе. На мгновение старушка сделала грустные глаза, которые чуть не растопили моё сердце, а затем недовольно стукнула тросточкой о полированный камень.

После этого Пирайя приказала принести мне ещё нескольких упитанных быков — подкрепиться на дорожку, что я и сделал с великим удовольствием; затем я попрощался, расправил крылья и, поднимая ветер, от которого скрученные серые волосы старушки завихрились, точно шевелюра ивы, устремился в небесную высь.

Мой путь лежал на север...

...К сожалению, определить, где конкретно находится север было проблематично. Казалось бы, нужно просто лететь в сторону горной гряды, но это проще сказать, чем сделать. Заплутать в небесах едва ли не проще, чем на земле, особенно когда снизу тянутся однообразные каменистые горы, которые уже через пару минут начинают сливаться в сплошной серо-зелёный параллакс.

После некоторых размышлений, я придумал использовать для ориентации на местности свой компас. Во втором режиме он показывал в сторону трещины. Следовательно, мне просто нужно было лететь в обратном от неё направлении.

Лишь бы по дороге не встретился ни один другой портал.

Снизу бежали горы, а вокруг тянулись непоколебимые голубые выси. Я никогда не любил водить машину, и, если бы не отчуждённость моего деревенского существования, с удовольствием использовал бы общественный транспорт. Меня он, в отличие от Тани, которая и пяти секунд не в состоянии усидеть на одном месте, совсем не утомляет. А потому и полёт, несмотря на свою монотонность, показался мне приятным; я просто скользил по небесной реке, не прилагая ни малейших усилий, а снизу в это время разворачивалось живописное высокогорье.

Довольно скоро я понял, что, несмотря на всю стремительность моих крыльев, путешествие обещало быть долгим; горы казались бесконечными; сколько же месяцев... Нет, сколько лет в своё время предки Пирайи пробирались через этот каменный лабиринт?..

Я летел днём и ночью, и всё не видел ему ни конца, ни края.

Время от времени я ловил птиц; если моё тело одолевала усталость, а в крыльях появлялась немота, я высматривал горную долину, ложился пузом на травянистый ковёр и отдыхал.

Так проходили дни. Солнце кружило у меня над головой. Как-то раз, вечером, когда весь мир казался отражением самого себя в янтарной капельке, я уже выискивал очередное пристанище, как вдруг странное ощущение охватило мою душу.

Я прищурился.

Что это было за чувство?

Казалось, на меня кто-то смотрит...

Я сощурился и стал пристально разглядывать горы; вскоре мой зоркий взгляд обратился на белку, которая сидел в листве дерева, цепляющегося своими корнями за самый край горной тропинки.

Между нами было несколько сотен метров, и тем не менее я видел каждую волосинку на теле мохнатого создания.

Белка смотрела прямо на меня. В этом не было ничего необычного — просто испуганный зверёк заметил огромную чешуйчатую птицу.

Маленькие чёрные глазки повторяли траекторию моего полёта до тех пор, пока я не скрылся за горной вершиной.

Я уже было полетел дальше, как вдруг странное ощущение вернулось. В этот раз за мной следила чайка, которая сидела на скрюченной коряге. А вместе с ней — сойка и ещё стайка воробьёв, которые, точно листья, усеивали веточки куста.

Все эти создания смотрели на меня не отрываясь, и с каждой секундой их становилось всё больше и больше. Дюжины и дюжины мохнатых и пернатых голов обращались в мою сторону.