Чтение онлайн

Боцман бросил конец еще раз.

Володя поймал его, намотал на запястье и, поскольку пальцы уже не слушались, вцепился в веревку зубами. Двое подводников потащили его к такой близкой и такой недоступной пока еще лодке.

Владимира втащили на легкий корпус, кто-то ухватился за робу, помог подняться на палубу. Однако ноги уже не слушались, он не мог встать. Тогда его подхватили под руки и потащили к рубке. Там обвязали мокрой веревкой вокруг груди и спустили в шахту рубки, а оттуда – в центральный пост. Здесь его приняли на руки подводники и понесли в камбуз. Сняв с него мокрую одежду, уложили на единственный обеденный стол и стали растирать техническим спиртом.

– Дайте ему спирта внутрь, для сугреву! – распорядился боцман.

Рядом с виноватым видом суетился Саша.

Володе поднесли кружку со спиртом. Он сделал пару глотков и закашлялся.

– Вот привыкли «шилом» все болезни лечить. Чаю ему нужно горячего! Боцман, организуй сухую одежду, что он нагишом на холодном столе лежит! – распорядился подошедший командир.

Володе дали горячего сладкого чаю, натянули сухое белье. Он еще помнил, как его донесли до отсека и уложили в гамак, но дальше – отрубился…

Очнулся, когда торпедист Сашка, подняв ему голову, поднес ко рту кружку с горячим чаем.

– Пей, тебе согреться надо!

Володя выпил всю кружку и откинулся на подушку. Руки – особенно пальцы – уже отошли, но ныли нещадно, как будто их грыз неведомый и невидимый зверек, а ног он не чувствовал.

– Саш, ноги мне разотри.

– Боюсь. Кожа на них красная, вздулась. Потерпи, скоро в базу придем.

Володя уснул, но вскоре проснулся оттого, что его стал бить кашель – сухой, раздирающий грудь, не дающий уснуть. Лоб стал гореть, а тело покрылось мелким потом. Похоже, вынужденное купание оборачивалось серьезной простудой.

Когда лодка вернулась в базу, Володя уже был без сознания. Четверо подводников вытащили его на веревках и отвезли в госпиталь.

Очнулся он на третий день. Голова была тяжелой, в груди при каждом вздохе кололо с обеих сторон.

За дверью палаты кто-то с кем-то спорил, женский голос кого-то убеждал:

– Нельзя тебе к нему, без сознания он. Доктор сказал – сильное переохлаждение у него, двухсторонняя пневмония.

– Да я только посмотреть и гостинчик передать…

– Хорошо, но только на одну минуточку.

Дверь приоткрылась, и в нее бочком проскользнул Сашка.

– Живой? – Он наклонился над Володей. Но тот, не в состоянии ничего сказать от слабости, только моргал глазами.

– Мы тут тебе подарок… витаминчиков… Ешь, поправляйся. Весь экипаж желает…

Что ему желает экипаж, Володя не узнал. Вошла здоровенная, как гренадер, медсестра, подхватила тощеватого Сашу под локоть и буквально выволокла его из палаты.

– Видишь, он слабый, а ты к нему с разговорами… Нельзя ему!

Саша что-то бубнил в оправдание, но сестра вела его к выходу.

Володя скосил глаза. На тумбочке в авоське лежали апельсины. В Мурманске – чудо редкое! Как потом узнал Володя, подводники выпросили пару килограммов у моряков американского транспорта, пришедшего с конвоем.

Хотелось пить. В этот момент стукнула дверь и вошла медсестра.

– Как себя чувствуешь, ранбольной?

– Пить, – прошептал Володя пересохшими губами. Медсестра поднесла к его рту носик чайника, и Володя, припав к нему, выпил едва ли не половину. Он пил бы еще, но медсестра больше не дала:

– Хватит, хватит.

– Где я?

– В госпитале, в Мурманске. Слава богу, в себя пришел, три дня ведь без памяти лежал. Тут твои с подлодки одолели, каждый день ходють и ходють. Говорю же им – нельзя, доктор не велел. Сейчас я тебе укольчик сделаю, а потом таблетку выпьешь.

Медсестра ловко сделала укол, а потом поднесла Володе таблетку – он с трудом ее проглотил.

– Где же тебя так простыть угораздило?

– В море смыло. Пока вытащили – простыл.

– Ох, несчастье какое! Ну, ничего, отлежишься в тепле, подлечишься. Давай я тебе апельсин очищу.

Медсестра ловко сняла с апельсина кожуру и стала подносить ломтики ко рту Володи. От апельсина пошел одуряющий запах, и почему-то сразу вспомнились Новый год, елка, салат «оливье», шампанское, апельсины и грохот фейерверков за окном.

Володя с трудом одолел апельсин.

– Вы возьмите пару апельсинов домой, детишек угостите.

– Что ты, милок! Тебе самому они нужны! Ешь, поправляйся.

– Ваши детишки давно, наверное, апельсинов не ели, а мне все не съесть.

– Ну, если так…

Медсестра сунула пару апельсинов в карман и ушла.

Вскоре заявился доктор – в белом халате поверх флотской формы. Деревянным стетоскопом он прослушал легкие Володи, простучал и покачал головой:

– Повезло тебе, парень. Я уж было думал – не жилец ты.

– Что, все так плохо?

– При поступлении было хуже, так что будем надеяться.

И потянулись нудные госпитальные дни. Еще дважды к нему заходил Сашка – сказал, что вместо заболевшего Володи им на время с лодки, стоявшей на ремонте, дали другого торпедиста. По всему выходило – скоро новый поход, ведь лодку забункеровали.

– Так что если не приду – не обижайся. Значит, в море ушли.

– Я понимаю, служба.

Ближе к вечеру неожиданно для Володи пришел командир лодки. Поздоровавшись, он присел на стул.

– Как ты?

– Иду на поправку.

– Это хорошо. Замполит на нового старпома в штаб стукнул о происшествии, дескать – халатность.

– Меня волной с палубы случайно смыло. Сам виноват – не привязался.

– Молодец, сам понял. Если кто из штаба придет, так и говори.

– Не мальчик, понимаю. Зачем лишние неприятности?

– Да, я насчет глубоководной торпедной стрельбы… Ты практику имел?

– Чисто теоретически. Я же на Балтике воевал, а там глубины сам знаешь какие. В училище рассказывали.

– А я вот в первый раз стрелял с твоей подачи. Получилось. Лодку подремонтировали. На легком корпусе пробоин от осколков глубинных бомб полно, ну да на скорость они не влияют.

Командир вытащил из кармана шинели пару шоколадок и положил их на тумбочку.

– Выздоравливай. Хороший ты мужик, жаль, что раньше не познакомились. Я постараюсь тебя из рядовых вытащить, на рули хотя бы посадить.